И тем не менее, как мы увидим, медицина добилась большого прогресса в Александрии, на Косе, в Траллах, Милете, Эфесе и Пергаме; из этих центров пришли те греческие врачи, которые настолько повысили уровень римского медицинского обслуживания, что Цезарь даровал гражданство представителям этой профессии, обитавшим в Риме, а Август освободил их от налогов. Асклепиад из Прусы удостоился дружбы с Цезарем, Крассом и Антонием. Он объявил, что сердце играет главную роль в перекачке крови и воздуха по организму; он редко прибегал к помощи лекарств и сильнодействующих слабительных; он добивался впечатляющих результатов посредством гидротерапии (бани, примочки, клизмы), массажа, солнечных ванн, упражнений (прогулка, поездки верхом), диеты, поста и воздержания от мясной пищи. Он достиг больших успехов в лечении малярии, операциях на горле и отличался человечным отношением к умалишенным{783}. Он собрал вокруг себя кружок учеников и с некоторыми из них совершал свои обходы. После его смерти ученики и исследователи близкого направления организовали коллегию и построили для себя место собраний на Эсквилине, называвшееся Медицинской Школой (Schola Medicorum).
При Веспасиане открылись кафедры, на которых преподавалась медицина, и государство взяло на себя содержание утвержденных на своих должностях профессоров. Языком обучения был греческий, как в наше время языком рецептов остается латынь, — в обоих случаях это явление вызвано к жизни сходными причинами: они равно доступны для людей, говорящих на разных языках. Выпускники этих государственных школ получали титул medicus a republica (государственный врач), и после Веспасиана только они имели право заниматься медициной в пределах Рима{784}. Закон Аквилия (lex Aquilia) оставлял за государством надзор за медиками и сделал их ответственными за собственные промахи; закон Корнелия (lex Cornelia) строго наказывал практикующих врачей, чья беспечность или преступная неосведомленность привела к смерти пациента{785}. Шарлатанов хватало, однако нормальная медицинская практика непрерывно возрастала. Большинство римлян появилйсь на свет при помощи повитух, но многие из этих женщин прекрасно знали свое дело{786}. К началу второго века военная медицина достигла своего античного апогея: в каждом легионе насчитывалось двадцать четыре хирурга, полевая медицина и служба первой помощи были прекрасно отлажены и рядом с каждым хоть сколько-нибудь значительным лагерем находился госпиталь{787}. Частные больницы (valetudinaria) открывались отдельными врачами; из них происходят общественные больницы средневековья. Государством оплачивались специальные доктора, которые оказывали бесплатную медицинскую помощь беднякам{788}. Богачи держали при себе личных врачей; щедро оплачивали услуги архиатров (archiatros — «главный врач») пользуемые ими императоры, их семьи, слуги и помощники. Иногда семья заключала с врачом контракт, согласно которому тот обязывался оказывать ее членам медицинскую помощь в течение определенного промежутка времени. Благодаря практике такого рода Квинт Стертиний зарабатывал до шестисот тысяч сестерциев в год{789}. Хирург Алкон, на которого Клавдий наложил штраф в десять миллионов сестерциев, выплатил его полностью через несколько лет{790}.
Профессия врача достигла теперь высокого уровня разделения труда. Существовали такие специалисты, как урологи, гинекологи, акушеры, офтальмологи, ветеринары, дантисты, врачи, занимавшиеся глазными и ушными заболеваниями. Римляне могли вставить себе золотые зубы, металлические зубы, зубы, похожие на настоящие, мосты и пластины{791}. Врачами были и многие женщины; некоторые из них писали пособия по совершению абортов, которые пользовались особенно большим успехом у великосветских дам и проституток. Врачи-хирурги подразделялись на несколько специальностей и редко занимались обычной практикой. В качестве анестезирующего средства использовали сок мандрагоры или атропин{792}. На развалинах Помпей было обнаружено свыше 200 хирургических инструментов. Анатомирование было запрещено законом, однако зачастую достаточным подспорьем оказывалось обследование раненых или умирающих гладиаторов. Популярна была гидротерапия; в известной мере колоссальные термы представляли собой гидротерапевтические учреждения. Хармид из Массалин сколотил состояние, назначая своим пациентам холодные ванны. Больные туберкулезом ездили лечиться в Египет или Северную Африку. Сера служила в качестве специфического средства для лечения кожи и обеззараживания помещений, в которых до этого находились инфекционные больные{793}. Медикаменты применялись часто, но считались средством, к которому следует прибегать в последнюю очередь. Врачи изготавливали их, ревниво скрывая свою технологию от чужих глаз, и запрашивали с клиентов столько, сколько те были в состоянии заплатить{794}. Особенно высоко ценились всяческие омерзительные лекарства: так, помет ящериц использовался как слабительное, иногда больным прописывали принимать человеческие внутренности, Антоний Муза рекомендовал лечить ангину при помощи собачьих экскрементов, Гален употреблял кал подростков для лечения опухолей горла{795}. Зато бодрые шарлатаны обещали исцелить практически любую болезнь внутренним употреблением вина{796}.