В эпоху ранней Империи дома римских богачей все чаще строились с учетом эллинистической архитектурной манеры. Для того чтобы обеспечить возможность уединения, не всегда осуществимую в атриуме, за домом стали выстраивать перистиль (peristylium) — двор под открытым небом, усаженный цветами и кустами, украшенный статуями, окруженный портиком; в его центре помещался фонтан или плавательный бассейн. Вокруг этого двора возводился новый ряд комнат: триклиний (triclinium), или столовая, «дом» (oecus) для женщин, пинакотека (pinacotheca), где хранилась художественная коллекция, библиотека, ларарий (lararium), где находились изображения домашних богов. Здесь могли иметься также дополнительные спальни и небольшие альковы, называвшиеся exedrae — букв, «сидящие в стороне», или «укромные уголки». Не столь дорогостоящими были дома, где вместо перистиля имелся сад; но даже если для него не хватало пространства, римляне расставляли цветочные горшки на подоконниках или выращивали цветы и кусты на крыше. Сенека рассказывает, что на некоторых особенно больших крышах выращивались фруктовые деревья, виноград и дававшие густую тень деревья, помещавшиеся в кадках{902}; кое-где имелись солярии (solaria), в которых можно было понежиться на солнце.
Многие римляне изрядно уставали от шума и сутолоки города и бежали в тишь и скуку деревенской местности. Богатые и бедные развили в себе такое чувство природы, какого совершенно не знала Греция. Ювенал считал глупцом того, кто живет в столице, снимая темные чердачные комнаты, когда за те же деньги он мог бы приобрести отличный дом в тихом италийском городке и окружить его «аккуратным садиком, который мог бы по-царски накормить сотню пифагорейцев»{903}. Преуспевающие горожане выезжали из Рима в начале весны, отправляясь на виллы у подножия Апеннин или на берегах озер или моря. Плиний Младший оставил нам прелестное описание своего загородного дома в Лавренте на побережье Лация. Он считает, что дом этот «достаточно велик, чтобы быть удобным и не вводить при этом в непосильные траты на его содержание»; однако по мере того, как его рассказ продолжается, скромность Плиния начинает казаться нам позерством. Он описывает «небольшой портик, его застекленные окна и свисающие карнизы… изящно убранную обеденную залу. Когда при юго-западном ветре на море поднимается волнение, то последние волны, разбиваясь, слегка обдают триклиний. У него со всех сторон есть двери и окна такой же величины, как двери: он смотрит как бы на три моря». Из атрия открывается вид на леса и горы; в доме две гостиных; расположенная полукругом библиотека, «солнце, двигаясь, заглядывает во все ее окна». Здесь же спальня и комнаты для слуг. В противоположном крыле «находится прекрасно отделанная комната, затем то ли большая спальня, то ли средней величины столовая» и еще четыре комнаты. «Потом баня; просторный фригидарий с двумя бассейнами», тепидарий, в котором имеется три бассейна с водой разной температуры, и калидарий, или горячая ванна; все эти комнаты подогреваются из одного центра, откуда теплый воздух поступает по трубам. Снаружи находился плавательный бассейн, площадка для игры в мяч, подвальные помещения, пестрый сад, место для уединенных занятий и зал для пиршеств, а также башня для наблюдений, в которой имеются две комнаты и столовая. Плиний заключает свое письмо словами: «Достаточно у меня, по-твоему, причин стремиться сюда, жить в этом месте, любить его?»{904}
Если сенатор мог владеть такой виллой на морском побережье и еще одной виллой в окрестностях Комо, можно вообразить размах и роскошь поместья, в котором жил Тиберий на Капри или Домициан близ Альба Лонги, не говоря уже об усадьбе, которую вскоре возведет в Тибуре Адриан. Чтобы встретить что-нибудь подобное в городе, путешественнику пришлось бы искать допуска во дворцы миллионеров и императоров на Палатине. В архитектуре частных домов римляне не стремились следовать образцам классической Греции, где жилища были весьма скромными и только храмы выделялись величием; их дворцы подражали архитектуре наполовину ориентализированных резиденций эллинистических царей; вместе с золотом Клеопатры в Рим пришел стиль Птолемеев, и царственная архитектура стала спутницей монархической политики. Дворец Августа, который получил свое название от холма, на котором он был расположен, распространялся вширь по мере того, как административные функции императорского дворца становились все более и более многообразными. Большинство преемников Августа строили дополнительные дворцы для себя и своего аппарата: Тиберий — domus Tiberiana (Дворец Тиберия), Калигула — domus Gaiana (Дворец Гая), Нерон — domus aurea (Золотой Дворец).