Наиболее популярными по-прежнему оставались цирк, стадион и амфитеатр. В Риме имелось несколько стадионов, использовавшихся главным образом для атлетических состязаний. Конные бега или соревнования колесниц, а также некоторые представления проходили в цирке Фламиния на Марсовом поле, или (что было более частым явлением) в Большом цирке, находившемся между Палатинским и Авентинским холмами и перестроенном Цезарем. Это был огромный овал шириной в 705 и длиной в 2200 футов с деревянными скамьями с трех сторон, рассчитанными на 180 000 зрителей{925}. Можно судить о преуспеянии Рима по тому факту, что Траян заменил деревянные сиденья мраморными.
В сравнении с этим цирком Колизей был довольно скромным сооружением, вмещавшим только 50 000 зрителей. Его планировка не отличалась новизной; города греческой Италии издавна размещали амфитеатры в своих пределах; как мы уже знаем, Курион построил амфитеатр еще в 53 г. до н. э.; Цезарь возвел другой в 46 г. до н. э., а Статилий Тавр — в 29 г. до н. э. Амфитеатр Флавиев, как называли римляне Колизей, был начат Веспасианом и завершен Титом (80 г. до н. э.); имя архитектора неизвестно. Местом для строительства Веспасиан избрал озеро, находившееся в садах Золотого Дворца Нерона между Целиевым и Палатинским холмами. Он был построен из белого итальянского известняка в форме овала, периметр которого составлял 1790 футов. Его наружная стена возвышалась на 157 футов и была разделена на три яруса, первый из которых поддерживался частично тосканско-дорическими колоннами, второй — ионийскими, третий — коринфскими, а каждый промежуток между этажами был заполнен арками. Основные коридоры были защищены бочкообразными сводами, часто перекрещивавшимися в стиле средневековых монастырей. Внутренняя часть Колизея также делилась на три яруса, каждый из которых опирался на арки, разделявшиеся на концентрические круги лож или сидений и разбитые лестницами на cunei, «клинья». Изнутри Колизей сегодня выглядит так, словно некий мастер-исполин прорубил в сплошной массе каменной кладки арки, проходы и сиденья. Это сооружение было украшено статуями и картинами, а многие ряды кресел были сделаны из мрамора. Внутрь можно было попасть через восемьдесят входов, два из которых были отведены для самого императора и его свиты. Эти входы и выходы (vomitoria) позволяли освободить гигантскую чашу Колизея за пять минут. Арена (287 на 180 футов) была опоясана пятнадцатифутовой стеной, которая увенчивалась железной решеткой, чтобы обезопасить кровожадных зрителей от свирепости животных. Колизей трудно назвать прекрасным, и сама его безмерность обнаруживает некоторую грубость, впрочем, как и величие, римского характера. Просто это самые впечатляющие из всех развалин, оставшихся от античности. Римляне строили так, словно были гигантами; требуя от них ювелирной законченности в мелочах, мы требовали бы от них, пожалуй, слишком многого.
Римское искусство переняло и эклектически смешало аттический, азиатский и александрийский стили — сдержанность, грандиозность и изящество унаследовало оно от них; оно никогда не добивалось их органического синтеза, который является первым требованием, предъявляемым обычно к прекрасному. В грубоватой крепости типично римских зданий есть что-то восточное; они внушают скорее трепет, чем восхищение; даже Пантеон Адриана — это скорее архитектурная диковинка, чем прекрасное дитя. За исключением отдельных произведений, таких, как рельефы и стеклянные изделия августовского времени, мы тщетно будем искать здесь утонченности чувства или изящества исполнения. Мы ожидаем найти здесь воплощение инженерной смекалки, главная цель которой — обретение совершенной устойчивости, экономичности и целесообразности, или натолкнуться на проявления тщеславия выскочек, чья главная слабость — грандиозность и «красивость», или встретиться с выражением солдатской прямоты, требующей от искусства в первую очередь реализма, или овнешнением воинского стремления к подавляющей мощи. Римляне не искали ювелирной отточенности своих произведений, потому что завоеватели никогда не становятся ювелирами. Их совершенство было совершенством завоевателей.