Для того чтобы брак был законным, по-прежнему требовалось испросить на него согласие обоих родителей{1052}. Брак, заключаемый согласно обряду конфарреации, превратился в эту эпоху (160 г.) в привилегию немногих сенаторских фамилий. Брак-купля (coemptio) сохранился как форма: жених платил за невесту, взвешивая на весах асе или бронзовый брусок в присутствии пяти свидетелей, получив предварительно согласие отца или опекуна невесты{1053}. Большинство браков явились таковыми в силу узуса (usus), или совместной жизни. Чтобы не попасть «в руки» (manus) или в полную власть мужа-собственника, трижды в году жена не ночевала дома; благодаря этому она сохраняла контроль над своим имуществом, за исключением приданого. В действительности мужья часто записывали собственность на имя жены, чтобы избежать ответственности за причинение ущерба или наказания за банкротство{1054}. Подобный брак, sine manu, мог быть расторгнут по желанию любой из сторон; браки, заключавшиеся при помощи иных процедур, могли расторгаться только по желанию мужа. Супружеская неверность по-прежнему являлась для мужчины не слишком серьезным проступком; со стороны жены, однако, прелюбодеяние было тяжким преступлением против таких установлений, как институт собственности и наследования. Но муж был более не вправе убить жену, уличенную в прелюбодеянии; формально этим правом был облечен отец, но обыкновенно все заканчивалось судом; карой за прелюбодеяние было изгнание. Внебрачное сожительство рассматривалось законом как субститут брака, однако было незаконным, если одна из сторон имела супруга; иметь двух сожительниц одновременно законом запрещалось. Дети, родившиеся в результате таких связей, считались незаконными и не могли наследовать имущество отца — данное обстоятельство делало подобное сожительство еще более привлекательным в глазах тех, кто мечтал на старости лет не стать дичью для охотников за наследствами. Веспасиан, Антонин Пий и Марк Аврелий после смерти своих жен жили с конкубинами{1055}.
Законодательство изо всех сил стремилось поощрять рождение детей в семьях свободных граждан. Инфантицид был запрещен; исключения делались только для тех случаев, когда младенец рождался уродом или неизлечимо больным. Уличенных в производстве аборта изгоняли и лишали части собственности; если во время этой операции женщина умирала, виновник приговаривался к смерти{1056}; разумеется, тогда, как и сейчас, в этих законах находили Множество лазеек. Дети оставались во власти отца на протяжении всей жизни, если только тот не продавал их трижды в рабство, или не эмансипировал, а кроме того, сын освобождался из-под отцовской опеки после занятия государственной должности или исполнения обязанностей flamen dialis, дочери выходили из-под опеки, выйдя замуж cum manu или вступив в коллегию весталок. Если сын вступал в брак при жизни отца, patria potestas над внуками оставалась в руках деда{1057}. Согласно постановлению Августа, деньги, заработанные сыном в армии, на государственном посту, в роли жреца, не подпадали под действие старинного правила, гласившего, что заработки такого рода принадлежат отцу. Как и в прежние времена, сына можно было продать в неволю (mancipium), которая, однако, отличалась от рабства (servitus) тем, что проданный сохранял свои гражданские права.