Траян был способным и неутомимым администратором, превосходным финансистом, справедливым судьей. Дигесты Юстиниана приписывают ему принцип: «Лучше оставить безнаказанным преступника, чем осудить невиновного»{1099}. Благодаря внимательному надзору за расходами (и нескольким прибыльным завоеваниям) он располагал средствами завершить обширные общественные работы, не обременяя население новыми налогами; напротив, он снизил налоги и публиковал государственный бюджет, чтобы сделать правительственные доходы и расходы открытыми для изучения и критики. Он требовал от сенаторов, которые пользовались его дружбой, такой же дотошности при несении административных обязанностей, какую проявлял сам. Патриции принялись заниматься бюрократической работой и теперь совмещали развлечения с трудом; сохранившаяся переписка между ними и Траяном позволяет увидеть, сколь усердно они трудились под его зорким и вдохновляющим руководством. Многие из городов Востока настолько дурно распоряжались своими финансами, что были поставлены на грань банкротства, и Траян направил curatores, среди которых находился и Плиний Младший, для того, чтобы помочь им и взять их под контроль. Эта мера уменьшила муниципальную независимость и ослабила муниципальные институты, однако была совершенно неизбежна; самоуправление своим расточительством и некомпетентностью подписало себе приговор.
Вскормленный войной, император был искренним империалистом, который порядок ставил выше свободы, а могущество — выше мира. Не прошло и года после его въезда в Рим, как он отправился на покорение Дакии. Приблизительно соответствовавшая Румынии в границах 1940 года Дакия, словно кулак, врезалась в сердце Германии, а потому имела огромное военное значение в борьбе между германцами и Италией, которую предвидел Траян. Ее аннексия позволила бы Риму взять под свой контроль дорогу, которая тянулась от Савы к Дунаю, а оттуда в Византию — бесценный сухопутный маршрут на Восток. Кроме того, в Дакии имелись золотые копи. В превосходно спланированной и стремительно осуществленной кампании Траян во главе армии преодолел все препятствия, подавил сопротивление даков на пути к их столице Сармизегетузе и вынудил ее капитулировать. Неизвестный римский скульптор оставил нам впечатляющий портрет царя даков Децебала, чье лицо исполнено благородства, решимости и силы. Траян восстановил его на троне в качестве зависимого царя и вернулся в Рим (102 г.), но Децебал вскоре нарушил соглашение и вернул себе независимость. Траян вновь возглавил поход против Дакии (105 г.), возвел мост через Дунай, который был одним из инженерных чудес своего времени, и вновь осадил дакийскую столицу. Децебал был убит, для удержания Сармизегетузы был оставлен сильный гарнизон, и Траян вернулся в Рим, чтобы отпраздновать там свою победу, выводя на арену в течение ста двадцати трех дней, отведенных для публичных игр, 10 000 гладиаторов, бывших, по-видимому, военнопленными. Дакия стала римской провинцией, приняла римских колонистов, выдала за них замуж своих дочерей и заговорила на испорченной латыни, которой было суждено стать румынским языком. Золотые рудники Трансильвании отныне контролировались императорским прокуратором и за короткое время с лихвой вернули то, что было затрачено на войну. В награду за труды Траян вывез из Дакии миллион фунтов серебра и полмиллиона фунтов золота — последняя значительная добыча, которую завоевали легионы для праздного Рима.
Из этих трофеев император выделил по 650 денариев (260 долларов) всем тем гражданам, которые могли претендовать на материальную помощь, — таких, вероятно, было около трехсот тысяч; того, что осталось, хватило на то, чтобы побороть безработицу, вызванную демобилизацией, посредством программы общественных работ, правительственной помощи и архитектурного обустройства, самой грандиозной из всех, что видела Италия со времен Августа. Траян усовершенствовал старинные акведуки и построил новый, который действует и поныне. В Остии он соорудил просторную гавань, связанную каналами с Тибром и гаванью Клавдия, и украсил ее пакгаузами, которые были образцом не только красоты, но и функциональности. Его инженеры ремонтировали старые дороги, протянули новую через Понтинские болота и проложили Дорогу Траяна (Via Traiana) между Брундизием и Беневентом. Они вновь задействовали Клавдиев туннель, при помощи которого некогда было осушено Фуцинское озеро, углубили дно гаваней в Центумцеллах и Анконе, построили акведук в Равенне и амфитеатр в Вероне. Траян предоставлял средства для сооружения новых дорог, мостов и зданий по всей Империи. Однако он прекратил архитектурную конкуренцию городов, потребовав от них тратить излишки своих средств на улучшение условий жизни бедняков. Он всегда был готов пойочь любому городу, пострадавшему от землетрясения, пожара или бури. Он стремился способствовать развитию сельского хозяйства Италии, требуя от сенаторов вкладывать не менее трети своего капитала в италийскую землю; а когда увидел, что это ведет к расширению латифундий, стал поощрять мелких земельных собственников, предлагая им государственные средства под небольшие проценты, которые можно было бы использовать для покупки и улучшения качества земель и жилья{1100}. Чтобы повысить рождаемость, он увеличил alimenta, или пособие на питание: государство осуществляло займы под залог имущества для италийских крестьян, запрашивая с них всего пять процентов (половина обычной ставки), а местные благотворительные органы распределяли полученные средства среди бедных семей из расчета шестнадцать сестерциев в месяц на каждого мальчика (1 доллар 60 центов) и двенадцать — на каждую девочку. Эти суммы кажутся небольшими, однако мы располагаем сегодня неопровержимыми данными о том, что в первом веке нашей эры для того, чтобы прокормить на италийской ферме ребенка, вполне хватало суммы от шестнадцати до двадцати сестерциев в месяц{1101}. Из тех же соображений Траян разрешил римским детям получать государственное хлебное пособие вдобавок к тому, что получали их родители. Система алиментов была расширена при Адриане и Антонинах, распространена в нескольких областях Империи и дополнялась частной филантропией. Так, Плиний Младший выплачивал 30 000 сестерциев в год как алименты для детей Комо, а Целия Макрина отказала миллион сестерциев на алименты детям испанской Таррацины.