Траян, как и Август, относился к Италии с бо́льшим почтением, чем к провинциям, а к Риму — с бо́льшим, чем к Италии. Он полностью задействовал архитектурный гений Аполлодора, грека из Дамаска, который спроектировал новые дороги и акведук и построил мост через Дунай. Император поручил ему теперь снести большую группу домов, срыть на сто тридцать метров основание Квиринальского холма, устроить на этой и прилегающей площадях новый форум, равный по площади всем остальным вместе взятым, и окружить его зданиями, великолепие которых позволит им занять достойное место в мировой столице, находящейся на вершине своего могущества и богатства. Попасть на Форум Траяна можно было через Триумфальную арку Траяна. Его интерьер, со сторонами 370 и 354 фута, был выложен полированным камнем и окружен высокой стеной и портиком. В восточную и западную стены врезались полукруглые экседры, опоясанные дорическими колоннами. В центре возвышалась Ульпиева базилика, носившая родовое имя Траяна и предназначенная служить пристанищем для коммерсантов и финансистов; ее наружная часть была украшена пятьюдесятью монолитными колоннами, пол был сделан из мрамора, ее огромный неф окружали гранитные колоннады, крыша, державшаяся на мощных балках, была покрыта бронзой. Рядом с северной оконечностью нового форума были построены две библиотеки, в одной из которой хранились произведения на латыни, в другой — на греческом. Между ними возвышалась колонна, позади них — храм, посвященные Траяну. Когда строительство форума было завершено, он был причислен к архитектурным чудесам света.
Колонна, которая стоит и поныне, являла собой прежде всего иллюстрацию достижений транспорта. Она состояла из восемнадцати кубов мрамора, каждый из которых весил около пятидесяти тонн; блоки были доставлены на корабле с острова Пароса, перегружены в Остии на баржи, подняты вверх по реке, втащены при помощи роликов на берег и доставлены по улицам города на место назначения. Кубы разделили на тридцать два блока. Восемь из них образовали пьедестал, три стороны которого были украшены скульптурами, а четвертая открывала доступ к винтовой лестнице из ста восьмидесяти пяти мраморных ступеней. Стержень колонны, диаметр которого у основания составлял двенадцать футов, а высота равнялась девяноста семи футам, был сложен из двадцати одного блока и увенчивался статуей Траяна, держащего в руках глобус. Перед тем как занять отведенные им места, блоки были украшены рельефами, на которых изображалась дакийская кампания. Эти рельефы являют собой вершину Флавиева реализма и древней исторической скульптуры. Они не стремятся к воссозданию умиротворенной красоты или идеализированных типов греческой скульптуры; скорее их задача — запечатлеть неприкрашенную картину войны, в суматохе которой сражаются и погибают живые индивидуумы, а не статуи; это — Бальзак и Золя после Корнеля и Расина. Две тысячи фигур на ста двадцати четырех спиральных панелях позволяют нам шаг за шагом проследить завоевание Дакии: римские когорты, выступающие в полном вооружении из своих лагерей; переправа через Дунай по понтонному мосту; разбивка римского лагеря на земле противника; беспорядочная схватка, в которой сражаются копьями, стрелами, серпами и камнями; деревушка даков, преданная огню, а в ней женщины и дети, молящие Траяна о пощаде; женщины даков, пытающие римских пленных; воины, показывающие императору головы убитых врагов; хирурги, оперирующие раненых; вожди даков, один за другим пригубляющие отравленное вино; голова Децебала, доставленная в качестве трофея Траяну; длинная вереница плененных мужчин, женщин и детей, вырванных из родных домов, чтобы жить на чужбине, и обреченных рабствовать в Риме, — об этом и еще о многом другом повествует мрачная колонна самого выдающегося нарративного рельефа в истории. Эти художники и их заказчики не были шовинистами; они показывают нам акты милосердия, проявляемого Траяном, а также раскрывают нам героические стороны борьбы народа за свою свободу; и самая прекрасная изо всех запечатленных фигур — фигура дакийского царя. Это — весьма необычный документ, слишком насыщенный деталями, которые не способны воздействовать на зрителя в полной мере; некоторые из фигур настолько грубы, что задаешься вопросом, уж не дакийский ли воин вырезал их из камня; вместо перспективы мы имеем здесь дело с примитивным наложением фигур друг на друга, а бо́льшая часть рельефа, как и в случае с фризом Фидия, доступна взору только жаворонков да других пернатых. И тем не менее это весьма любопытный отход от классического стиля, чья умиротворенность никогда не могла передать бьющую через край энергию римского характера. Принятый здесь «метод непрерывности»
{1102}, сплавливающий каждую сцену с последующей, движется в русле тенденций, намеченных уже на арке Тита, и является предвосхищением средневековой рельефной техники. Несмотря на ее недостатки, спиральная композиция станет предметом подражания и будет повторена на колоннах Аврелия в Риме и Аркадия в Константинополе, а также на Наполеоновом столпе, что на Вандомской площади в Париже.