Весной 123 года он выступил во главе легионов против мавров Северо-Западной Африки, которые совершали набеги на римские города Мавритании. Разгромив их и оттеснив к холмам, с которых они спустились, он отплыл в Эфес. Перезимовав там, он посетил города Малой Азии, выслушивая прошения и жалобы, карая должностные преступления, вознаграждая компетентность и обеспечивая деньгами, проектами и рабочей силой строительство муниципальных храмов, бань и театров. Кизик, Никея и Никомедия пострадали от жестокого землетрясения; Адриан ликвидировал урон за счет императорской казны и построил в Кизике храм, который немедленно был причислен к семи чудесам света{1116}. Вдоль Черноморского побережья он двинулся на восток — к Трапезунду, приказал губернатору Каппадокии — историку Арриану — изучить положение всех портов на Черном море и доложить ему, отклонился на юго-запад к Пафлагонии и провел зиму в Пергаме. Осенью сто двадцать пятого года он отплыл на Родос, а оттуда — в Афины. Там он провел счастливую зиму и наконец возвратился домой. Все еще любознательный в свои пятьдесят, он остановился на Сицилии и поднялся на Этну, чтобы видеть солнечный восход с вершины, возвышающейся на 11 000 футов над уровнем моря.
Следует ртметить, что он имел возможность оставить столицу на пять лет и доверить управление государственными делами своим подчиненным; словно хороший менеджер, он организовал и вымуштровал почти автоматически действующее правительство. Он оставался в Риме немногим более года. Страсть к путешествиям была у него в крови, и сколько еще оставалось перестроить! В 128 году он вновь выехал из Рима, на этот раз в Утику, Карфаген и цветущие новые города Северной Африки. Вернувшись осенью в Рим, он вскоре покинул город вновь и провел еще одну зиму в Афинах (128–129 г.). Он был избран архонтом, успешно председательствовал на играх и празднествах и принимал титулы Освободителя, Гелиоса, Зевса и Спасителя Мира. Он общался с философами и художниками, подражая развлечениям, но не сумасбродствам Нерона и Антония. Разочарованный хаосом афинских законов, он поручил коллегии юристов провести их кодификацию. Относясь к религии с интересом скептика, он принял посвящение в Элевсинские таинства. Найдя, что Афины страдают от массовой безработицы, и решив вернуть городу блеск Перикловой эпохи, он нанял архитекторов, инженеров и умелых ремесленников и развернул здесь строительную программу более масштабную, чем общественные работы, затеянные им в Риме. На площади, окруженной длинной колоннадой, его рабочие возвели библиотеку с мраморными стенами, ста двадцатью колоннами, позолоченной крышей и просторными комнатами, украшенными гипсовыми скульптурами, живописью и мраморными статуями. Был построен гимнасий, акведук, храм Геры и храм Всеэллинского Зевса — бога «всех греков». Самым амбициозным их этих архитектурных предприятий явилось завершение строительства (131 г.) Олимпия — того царственного храма Зевса Олимпийского, строительство которого было начато Писистратом шесть веков назад и который не удалось достроить Антиоху Эпифану. Когда Адриан покинул Афины, город был чище, благополучнее и красивее, чем когда бы то ни было в своей истории{1117}.
Весной 129 г. он отплыл в Эфес и совершил новое путешествие по Малой Азии, посещая по дороге многочисленные города и храмы. Он совершил инспекционную поездку в Каппадокию и провел смотр тамошних гарнизонов. В Антиохии он выделил средства на строительство акведука, храма, театра и общественных бань. Осенью он посетил Пальмиру и Аравию, а в 130 г. пред–, принял поездку в Иерусалим. Священный город по-прежнему пребывал в руинах, практически в том же состоянии, в каком находился после его захвата Титом; горсточка обнищавших иудеев жила в пещерах и жалких лачугах в горах; это запустение тронуло сердце Адриана, а при виде пустого места разыгралась его фантазия. Когда он восстанавливал благосостояние Греции и эллинистического Востока, то надеялся возвести новые, еще более высокие преграды между греко-римской цивилизацией и восточным миром; теперь он мечтал о том, чтобы даже Сион преобразовать в цитадель язычества. Он повелел восстановить Иерусалим из развалин в качестве римской колонии и переименовать его в Элию Капитолину в память о роде Адриана и римском Юпитере Капитолийском. Это одна из самых потрясающих психологических и политических ошибок, когда-либо совершенных мудрым руководителем государства.