Горы дарили великолепием и смертью. Землетрясения и извержения вулканов время от времени погружали труды столетий в пепел. Но и тут, как это часто бывает, смерть несла с собой жизнь. Смешиваясь с органикой, лава обогащала землю на многие поколения вперед{4}. Некоторые участки не обрабатывались земледельцами из-за крутизны, другие были затоплены малярийными болотами, зато все остальные были столь плодородны, что Полибий дивился дешевизне и изобилию продовольствия в Италии{5} и полагал, что о качестве и количестве собираемых здесь урожаев можно судить по силе и храбрости италийских мужей. Альфиери считал, что в Италии лучше, чем где бы то ни было, должен расти женьшень{6}. Даже в наши дни робкий исследователь бывает иной раз немного устрашен страстностью ее поразительного народа — упругостью мускулов, быстрыми переходами к любви или ярости, то тлеющим, то вспыхивающим огнем в очах. Все те же горделивость и яростность, что делали некогда Италию великой и разрывали ее на части, как в дни Мария и Цезаря или в век Возрождения, по-прежнему растворены в итальянской крови, дожидаясь достойного их дела или спора. Почти все ее обитатели отличаются мужеством и статью, почти все обитательницы — красотой, статностью и отвагой. Какая другая земля может похвалиться такой плеядой гениев, какую за тридцать веков произвели на свет итальянские матери? Ни одна другая страна не оставалась столь долго в центре исторического процесса — вначале здесь находилось средоточие земной власти, затем религии, наконец, искусства. На протяжении семнадцати столетий, от Катона Цензора до Микеланджело, Рим был центром Западного мира.
«Самые авторитетные в этой стране свидетели, — пишет Аристотель, — сообщают, что после того, как Итал оказался царем Энотрии, народ переменил свое название и люди стали именовать себя уже не энотрийцами, но италийцами»{7}. Энотрия была каблучком итальянского сапога и столь изобиловала виноградом, что само ее имя означало «винная земля». Фукидид говорит, что Итал был царем сикулов, которые овладели Энотрией перед тем, как захватить и дать свое имя Сицилии{8}. Точно так же, как римляне звали всех эллинов греками (Graeci) по имени немногих граев (Graii), переселившихся из северной Аттики в Неаполь, словом «Италия» греки со временем стали называть всю часть полуострова южнее По.
Несомненно, многие главы истории Италии надежно скрыты ее переполненной землей. Остатки палеолитической культуры указывают на то, что по меньшей мере за тридцать тысяч лет до Рождества Христова ее равнины были населены людьми. Между десятым и шестым тысячелетием до н. э. здесь появляется неолитическая культура; длинноголовая раса, именуемая в античной традиции лигурами, или сикулами, изготовляла грубую керамику с линейным орнаментом, делала из полированного камня оружие и инструменты, одомашнивала животных, занималась охотой и рыбной ловлей, предавала своих мертвецов земле. Часть людей поселялась в пещерах, другие жили в круглых хижинах, построенных из обмазанных глиной прутьев. Эти цилиндрические домики находятся у истоков непрерывного развития архитектурной традиции, включающей в себя «дом Ромула» на Палатинском холме, храм Весты на Форуме, мавзолей Адриана — современный замок Сант-Анджело.