Если наряду с частной благотворительностью помнить и о делавшихся императорами пожертвованиях в пользу городов, о возведении зданий и ликвидации последствий катастроф за счет императорских средств, о публичных работах и службах, финансировавшихся из муниципальной казны, мы поймем, сколь многим могли гордиться славные италийские города в эпоху принципата. Улицы вымащивались, снабжались водостоками, украшались, общественный порядок поддерживался полицией, бедным предоставлялась медицинская помощь, за небольшую плату в частные дома по трубам поступала вода, малоимущие обеспечивались недорогой пищей, общественные бани нередко благодаря частным субсидиям работали бесплатно, семьям, не располагавшим достаточными средствами, выплачивались алименты на воспитание детей, строились школы и библиотеки, ставились пьесы, давались концерты, устраивались игры, способные затмить Рим своей безудержной пышностью. Цивилизация была в италийских городах не столь материалистична, как в Риме. Они соревновались друг с другом в строительстве амфитеатров, но они также возводили и благородные храмы, нередко не уступающие лучшим из римских святилищ{1244}, и рассеивали серость будней живописными религиозными празднествами. Они не скупились на приобретение произведений искусства и предоставляли свои залы лекторам, поэтам, софистам, риторам, философам и музыкантам. Они помогали гражданам поддерживать свое здоровье и чистоту, отдыхать и жить интенсивной культурной жизнью. Из них, а не из Рима вышло большинство выдающихся римских писателей, отсюда происходят некоторые из прекраснейших скульптурных шедевров, хранящихся в наших музеях, — такие, как Нике из Неаполя, Эрот из Центумцелл, Зевс из Отрикол. Они содержали столь же многочисленное население, как и их преемники в прошлом веке, и обеспечивали ему беспримерную безопасность от бед войны. Два первых века нашей эры стали свидетелями высочайшего расцвета этого великого полуострова.
ГЛАВА 22
Обустройство Запада
I. РИМ И ПРОВИНЦИИ
ПЯТНОМ на благополучии Италии — не говоря о системе эксплуатации рабов, общей для всех государств древности, — была ее частичная зависимость от эксплуатации провинций. Италия была свободна от налогов потому, что необходимые суммы взыскивались с провинций в виде податей и поборов. Именно провинции были в известной мере одним из главных источников благосостояния италийских муниципиев. До Цезаря Рим откровенно зачислял провинции в разряд порабощенных территорий; все провинциалы, за исключением немногих обитавших в провинциях римских граждан, являлись людьми второго сорта; все их земли были собственностью римского государства и предоставлялись для возделывания императорским правительством, которое в любой момент могло пересмотреть условия аренды. Чтобы уменьшить вероятность восстаний, Рим расчленял завоеванные области на небольшие государства, запрещал провинциям вступать в прямые политические контакты друг с другом и всюду стоял на стороне имущих против бедняков. Divide et impera — таким был секрет римской власти.
Возможно, Цицерон несколько преувеличивает, когда, бичуя Верреса, изображает средиземноморские народы совершенно обездоленными при Республике: «Все провинции скорбят, все свободные народы громко возмущаются, все царства протестуют против нашей жестокости и алчности; от океана до океана не найдется такого места, сколь бы отдаленным или глубоко запрятанным оно ни было, которое не испытало бы на себе нашей жадности и нашей несправедливости»{1245}. Принципат обращался с провинциями куда более либерально не столько из благородства, сколько из рачительности. Налоги стали менее обременительными, уважались местные языки, религии и обычаи, допускалась свобода слова в пределах, не затрагивающих верховную власть, и местные законы сохраняли свою силу постольку, поскольку не вступали в противоречие с римскими доходами и имперскими интересами. Мудрая гибкость позволила провести полезную диверсификацию рангов и привилегий среди и внутри подвластных государств. Некоторые муниципии, как Афины и Родос, являлись «вольными городами»; они не платили налогов, не подчинялись провинциальному губернатору и управляли своими внутренними делами без вмешательства Рима до тех пор, пока им удавалось поддерживать мир и порядок. Некоторые древние царства, как Нумидия и Каппадокия, сохранили своих царей, которые были «клиентами» Рима, то есть зависели от его защиты и политики и должны были помогать ему людьми и сырьем в случае необходимости. В лице провинциального наместника (проконсула или пропретора) совмещались законодательные, административные и судебные функции; его власть ограничивалась только наличием на вверенной ему территории вольных городов, правом римского гражданина апеллировать к императору и финансовым надзором со стороны провинциального прокуратора или квестора. Такие полномочия, близкие к всемогуществу, создавали почву, благоприятную для злоупотреблении; и хотя срок пребывания губернатора на своем посту в эпоху принципата был увеличен, ему выплачивалось огромное жалованье и он находился на полном государственном содержании, неся при этом личную финансовую ответственность перед императором, что значительно уменьшило число должностных преступлении, мы видим по письмам Плиния и некоторым отрывкам из сочинении Тацита{1246}, что коррупция и вымогательство по-прежнему были нередки в конце первого столетия.