Ганнибал потратил восемь месяцев на то, чтобы привести сагунтинцев к повиновению; он не решался двинуться на Италию, оставив в распоряжении римлян столь удобное место для высадки в тылу его армии. В 218 г. до н. э. он переправился через Ибер, бросив вызов судьбе, как Цезарь у Рубикона. Его войско состояло из пятидесяти тысяч пехотинцев и девяти тысяч всадников, среди которых не было наемников; большинство воинов были ливийцами и испанцами. Три тысячи испанцев дезертировали, узнав, что он собирается перейти через Альпы, еще семь тысяч испанцев, считавших все предприятие совершенно безнадежным, были отпущены Ганнибалом{105}. Проложить дорогу через Пиренеи было довольно трудной задачей. Неожиданно оказали яростное сопротивление некоторые галльские племена, дружественные жителям Массалии; чтобы достичь Роны, пришлось сражаться в течение целого лета; чтобы переправиться на другой берег — вступить в жестокий бой.
Когда римляне подошли к устью реки, Ганнибал едва отошел от нее. Он повел войска на север по направлению к Виенне, а затем свернул к востоку, врезавшись в Альпы. Кельтские орды одолели эти горные цепи прежде него, и Ганнибал также не встретил бы здесь никаких непредвиденных трудностей, не столкнись он с враждебностью альпийских племен и с проблемой, как провести слонов узкими и обрывистыми проходами. В начале сентября после девятидневного подъема он достиг вершин и обнаружил их покрытыми снегом; здесь был устроен двухдневный привал, а затем последовал спуск по склонам, еще более крутым, чем те, что пришлось одолевать при подъеме, по дорогам, часто погребенным под обвалами, иногда заснеженным. Солдаты и животные теряли опору и разбивались. Ганнибал воодушевлял свое отчаявшееся воинство, указывая им на видневшиеся далеко на юге зеленеющие поля и сверкающие реки Италии; этот рай, обещал он им, будет вскоре в их власти. После семнадцатидневного альпийского перехода они вышли на равнину и остановились. Армия потеряла столько людей и коней, что насчитывала теперь 26 000 человек — меньше половины тех, кто выступил из Нового Карфагена месяц назад. Если бы цизальпинские галлы оказали такое же сопротивление, как и галлы трансальпийские, продвижение Ганнибала могло бы здесь застопориться окончательно. Но бойи и прочие племена приветствовали его как спасителя и присоединились к нему в качестве союзников, в то время как римские поселенцы бежали на юг, на другой берег По.
Столкнувшись со второй подобной угрозой за последние семь лет, угрозой самому существованию Рима, сенат мобилизовал все свои ресурсы и призвал италийцев объединиться для защиты страны. С их помощью Рим собрал армию из 300 000 пехотинцев, 14 000 всадников и имел в резерве еще 456 000 солдат. Одна армия под командованием первого из многих знаменитых Сципионов встретила Ганнибала у Тичино — небольшого притока По, впадающего в нее близ Павии. Нумидийская конница Ганнибала обратила римлян в бегство, и опасно раненного Сципиона спас, прикрыв грудью, его отважный сын, которому будет суждено вновь встретиться с Ганнибалом шестнадцатью годами позже, в битве при Заме. У Тразименского озера Ганнибал сразился с другой римской армией, насчитывавшей 30 000 бойцов и ведомой трибуном Гаем Фламинием. Римлян сопровождали работорговцы, запасшиеся оковами и кандалами для пленников, которых они намеревались продать. Частью своих сил Ганнибал заманил эту армию в долину, окруженную холмами и лесами, в которых скрывалось большинство его воинов; по его сигналу спрятанные колонны ринулись на римлян со всех сторон и уничтожили почти всех, включая и Фламиния (217 г. до н. э.).
Теперь под контролем Ганнибала находилась вся Северная Италия, но он знал, что ему противостоит заклятый враг, десятикратно превосходящий его числом. Его единственная надежда заключалась в том, чтобы убедить хотя бы часть италийских государств восстать против Рима. Он отпустил всех пленных, взятых у римских союзников, со словами, что он явился не воевать с Италией, но дать ей свободу. Он прошел маршем по наводненной Этрурии, где в течение четырех дней было невозможно найти сухого клочка земли для лагеря. Он пересек Апеннины, вышел к Адриатике и позволил воинам основательно подлечить здесь свои раны и восстановить силы. Сам он страдал жестокой офтальмией, долго не обращал на нее внимания и вот теперь практически ослеп на один глаз. Затем он продолжил поход вдоль восточного побережья к югу и приглашал италийские племена переходить на его сторону. Никто не перешел; наоборот, все города закрывали перед ним ворота и готовились к обороне. Пока он продвигался все дальше на юг, его галльские союзники, которых интересовали только оставленные на севере дома, стали покидать его. Заговоры против него были столь многочисленны, что ему приходилось постоянно менять одежду. Он умолял карфагенское правительство выслать ему подкрепление и провиант в какой-нибудь адриатический порт и встретил отказ. Он просил Младшего брата Гасдрубала, оставленного в Испании, собрать армию и, перейдя через Альпы, присоединиться к нему; однако римляне вторглись в Испанию, и Гасдрубал не решился ее покинуть. До его прихода оставалось еще десять лет.