II. ФИЛОН
Лидером еврейской делегации, направленной к Калигуле, был философ Филон, брат арабарха, или управляющего еврейской экспортной торговлей в Александрии. Евсевий пишет, что он принадлежал к древней жреческой семье{1377}. Практически мы больше ничего не знаем о его жизни. Однако его благочестивый и благородный характер оставил свой неизгладимый отпечаток на многих сочинениях, написанных им для того, чтобы разъяснить сущность иудаизма греческому миру. Воспитанный в священнической атмосфере, предельно лояльный к своему народу и очарованный греческой философией, он поставил целью своей жизни примирение Писания и обычаев иудеев с греческими идеями, и прежде всего с философией «священнейшего» Платона. Для осуществления этой задачи он сформулировал принцип, согласно которому все события, персонажи, доктрины и законы Ветхого Завета имеют не только буквальное, но и аллегорическое значение и являются символами неких моральных или психологических истин; при помощи этого метода он оказался в состоянии доказать все что угодно. Он писал на посредственном иврите, зато его греческие сочинения были настолько хороши, что один из его поклонников заметил: «Платон пишет, как Филон»{1378}.
Скорее теолог, чем философ, он был мистиком, чье глубокое и пламенное благочестие предвосхитило Плотина и средневековую мысль. Бог, согласно Филону, является сущностью мирового бытия, он бестелесен, вечен, невыразим; разум может знать о его существовании, но не способен приписать ему никаких качеств, поскольку любое качество есть ограничение. Представлять его в человеческом образе — значит делать уступку чувственному воображению человека. Бог — повсюду. «Какое место способен указать человек, где не было бы Бога?»{1379} Но он не является всем: материя также вечна и несотворенна; однако она лишена жизни, движения и формы, до тех пор пока не испытает на себе оплодотворяющее воздействие божественной силы. Для того чтобы создать мир, наделив материю формой, и установить отношения с людьми, Бог использовал несметную рать существ-посредников, которых иудеи называют ангелами, греки — демонами, Платон — идеями. Для большей доходчивости их можно представить как личности, утверждает Филон, хотя в действительности они имеют существование только в Божественном Уме, как мысли и силы Бога{1380}. Вместе взятые, эти силы образуют то, что стоики называли Логосом, или Божественным Разумом, творящим и направляющим мир. Колеблясь между философией и теологией, идеями и персонификациями, Филон иногда думает о Логосе как о личности; в один из поэтических моментов он называет Логос «первородным (сыном) Бога»{1381}, сыном Бога от девы Мудрости{1382}, и говорит, что через Логос Бог открыл себя человеку. Так как душа является частью Бога, при помощи разума она способна возвыситься до мистического созерцания если не самого Бога, то Логоса. Может статься, если бы нам удалось освободиться от порока — тела и ощущений — и благодаря аскезе и долгим упражнениям в созерцании стать на мгновение чистым духом, в это экстатическое мгновение мы смогли бы лицезреть самого Бога{1383}.