В 54 г. до н. э. Красс на пути к роли Пенфея при Ктесифонском дворе похитил из храма сокровища, которые не тронул Помпей; изъятая сумма составляла около десяти тысяч талантов. Когда пришли известия о поражении и смерти Красса, иудеи воспользовались случаем, чтобы вернуть себе свободу. Лонгин, преемник Красса на посту губернатора Сирии, подавил восстание и продал 30 000 иудеев в рабство (43 г. до н. э.){1473}. В том же году умер Антипатр; парфяне прорвались через пустыню в Иудею и посадили на трон марионеточного царя Антигона, последнего из Хасмонеев. Антоний и Октавиан в ответ на это провозгласили царем Иудеи Ирода, сына Антипатра, и обеспечили его средствами на содержание армии. Ирод изгнал парфян, спас Иерусалим от разграбления, отправил Антигона к Антонию для казни, уничтожил всех иудейских лидеров, поддержавших марионетку, и при таких благоприятных обстоятельствах началось одно из самых колоритных царствований в истории (37–4 гг. до н. э.).
III. ИРОД ВЕЛИКИЙ
Его характер был типичен для эпохи, которая произвела на свет столько умных, но безнравственных людей — талантливых и бессовестных, отважных и бесчестных. Он был на свой, менее грандиозный манер, Августом Иудеи: как и Август, он набросил на хаос узду диктаторского порядка, украсил свою столицу греческими зданиями и статуями, расширил пределы царства, привел его к процветанию, добился большего при помощи хитрости, а не оружия, имел нескольких жен, был сокрушен коварством одного из своих отпрысков и был чрезвычайно удачлив, не зная при этом счастья. Иосиф описывает его как человека большого физического мужества и ловкости, прекрасного стрелка из лука и метателя дротика, могучего охотника, который в течение одного дня загонял до сорока диких зверей, и «такого воина, которому невозможно было противостоять»{1474}. Несомненно, ко всем этим достоинствам добавлялось и личное обаяние Ирода, потому что он всегда умел защититься речами или подкупом ото всех врагов, стремившихся поссорить его с Антонием, Клеопатрой или Октавианом. Из каждого конфликта с триумвирами он выходил с еще большей властью и территорией, чем прежде, и наконец Август решил, что Ирод наделен «слишком великой душой для столь малого царства», вернул ему города Хасмонейской Палестины и желал, чтобы Ирод мог также править Сирией и Египтом{1475}. «Идумеец» был человеком столь же щедрым, сколь и безжалостным, и благодеяния, оказанные им своему народу, могут сравниться лишь с тем вредом, который он причинил подданным.
Отчасти на формирование его нрава повлияла ненависть к тем, кого он победил или чьи родственники были им казнены, а кроме того, его всегда преследовала презрительная враждебность народа, который был недоволен его жестким авторитаризмом и чужеземным происхождением. Он стал царем с помощью Рима и его денег и до конца своих дней был другом и вассалом державы, от которой пылко стремились освободиться иудеи, ни днем, ни ночью не переставая плести заговоры. Скромная экономика страны сгибалась и в конце концов сломалась под бременем налогов, которые взимал с нее роскошествовавший двор и которые шли на исполнение строительной программы, никоим образом не соразмерной национальному богатству. Ирод старался как мог угодить своим подданным, но терпел неудачи. В тяжелые годы он прощал недоимки, убедил Рим понизить взимавшуюся с Иудеи дань, обеспечил привилегии для иудеев, живущих за пределами его царства, не мешкая облегчал положение голодающих и бедствующих, поддерживал внутренний порядок и внешнюю безопасность, разрабатывал природные ресурсы своей страны. Он покончил с разбойниками, стимулировал торговлю; рынки и порты были полны жизнью и шумом. В то же время царь вызвал общественное отчуждение распущенностью нрава, свирепостью наказаний и «случайным» утоплением в бане Аристобула — внука Гиркана II и законного наследника трона. Жрецы, которых он лишил власти и для которых сам назначал вождей, составляли против него заговоры, а фарисеи с отвращением относились к его очевидной решимости превратить Иудею в эллинистическое государство.