Антиохийские новообращенные были не столь бедны, как христиане Иерусалима; довольно значительное их число (хотя все же и меньшинство) принадлежало к купеческому классу. С энтузиазмом молодого и растущего движения они организовали фонд для распространения Евангелия. Старейшины церкви «возложили руки» на Варнаву и Павла и отправили их в путешествие, которое история, незаслуженно принижая Варнаву, называет «первым миссионерским путешествием Апостола Павла» (45–47 гг. ?). Они отплыли на Кипр и были ободрены успехом, которого добились у многочисленных евреев острова. На Пафосе они сели на корабль, плывший в памфилийскую Пергию, а затем по опасным горным дорогам добрались до Антиохии в Писидии. В синагоге их любезно выслушали, но когда они стали проповедовать язычникам, ортодоксальные иудеи убедили муниципальные власти изгнать миссионеров. С такими же трудностями столкнулись они и в Иконии; в Листре Павел был побит камнями, вытащен за город и брошен, ибо его сочли мертвым. По-прежнему преисполненные «веселия Святого Духа», Павел и Варнава принесли Евангелие в Дербу. По той же дороге они вернулись в Пергию и отплыли в сирийскую Антиохию. Там они оказались перед лицом проблемы, определившей историю христианства.
Дело было в том, что некоторые ведущие ученики Христа из Иерусалима, услышав, что два проповедника принимают обращенных язычников, не требуя от них обрезания, явились в Антиохию, где учили: «Если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись»{1704} (синодальный перевод). Для еврея обрезание было не столько гигиеническим ритуалом, сколько священным символом древнего завета еврейского народа с Богом; и еврей-христианин бледнел при мысли о том, что этот завет может быть нарушен. Павел и Варнава, со своей стороны, понимали, что, если эти эмиссары добьются своего, христианство никогда не будет принято сколько-нибудь значительным количеством язычников; оно останется «одной из ересей иудаизма» (как назвал его Гейне) и бесследно исчезнет не позднее чем через век. Они пришли в Иерусалим (50 г. ?) и вступили в спор по этому вопросу с апостолами, которые почти все по-прежнему поклонялись Богу в Храме. Иаков не хотел соглашаться с ними; за двух миссионеров вступился Петр; в конце концов было решено, что от языческих прозелитов следует требовать только отказа от безнравственной жизни и от принятия в пищу жертвенных или удавленных животных{1705}. По-видимому, Павел облегчил свою задачу, обещая финансовую поддержку обедневшей иерусалимской общине со стороны располагающей значительными средствами антиохийской церкви{1706}.
Однако этот вопрос был слишком животрепещущ, чтобы быть улаженным так просто. В Антиохию явилась вторая группа ортодоксальных иудео-христиан из Иерусалима; они застали Петра обедающим с язычниками и уговорили его отделиться вместе с обращенными евреями от необрезанных прозелитов. Мы не знаем мотивов Петра в этом эпизоде. Павел рассказывает, что он «лично противостал Петру в Антиохии»{1707} и обвинил его в лицемерии; возможно, Петр просто желал, как и Павел, быть «всем для всех».
Вероятно, в 50 г. Павел отправился в свою вторую миссионерскую поездку. Он поссорился с Варнавой, который с этих пор исчез из истории на своем родном Кипре. Снова посетив малоазийские общины, Павел обзавелся в Листре юным учеником по имени Тимофей, к которому привязался и которого полюбил, ибо его душа истосковалась по предмету привязанности. Вместе они прошли через Фригию и Галатию, достигнув на севере Александрии-в-Троаде. Здесь Павел познакомился с Лукой, необрезанным прозелитом иудаизма, человеком, наделенным добрым умом и сердцем, явившимся, вероятно, автором Третьего Евангелия и книги Деяний, которые были предназначены для того, чтобы смягчить конфликты, с самого начала омрачавшие историю христианства. Из Троады Павел, Тимофей и другой его помощник Сила переправились в Македонию, впервые ступив на землю Европы. В Филиппах, где Антоний разбил Брута, Павел и Сила была арестованы как возмутители общественного спокойствия, подверглись бичеванию и брошены в тюрьму, но как только обнаружилось, что они — римские граждане, их тут же освободили. Придя в Фессалонику, Павел явился в синагогу и три субботы проповедовал иудеям. Некоторые из них уверовали и организовали церковь; другие возмутили город против Павла на том основании, что он провозглашает нового царя; друзьям Павла пришлось уговорить его бежать ночью в Верию. Там «евреи приняли слово со всем усердием»; но фессалоникские иудеи, явившись, объявили Павла врагом иудаизма, и он отплыл в Афины (51 г. ?), удрученный и одинокий.