15 февраля наступал странный праздник Луперкалий, посвященный богу Фавну, защитнику от волков (lupercus): в жертву приносились козлы и бараны; луперки — жрецы, облаченные в одни только повязки из шкуры козла, — бегали вокруг Палатинского холма, моля Фавна отогнать злых духов, и хлопали женщин, которые встречались им на пути, ремнями из кожи жертвенных животных, чтобы очистить их и сделать плодоносными; затем соломенные куклы сбрасывались в Тибр, чтобы умиротворить или обмануть речного бога, который, вполне возможно, во времена более дикие требовал человеческих жертв. 15 марта беднота выходила из своих лачуг и, как евреи во время празднества кущей, строили себе шатры на Марсовом поле, празднуя приход Нового года и молясь богине Анне Перенне (Кольцо Времен), чтобы она даровала им столько лет жизни, сколько ими осушено чаш вина{134}. В одном только апреле было шесть праздников, кульминацией которых становились Флоралии (Floralia); этот праздник Флоры, богини цветов и родников, длился в течение шести дней, которые были ознаменованы буйными и распущенными пирушками. Первое мая было днем Благой Богини (Bona Dea), 9, 11 и 13 мая на Либералиях (Liberalia) чествовались Либер и Либера — бог и богиня винограда; символизировавший плодородие фаллос открыто прославлялся радостными толпами мужчин и женщин{135}. В конце мая арвальские братья предводительствовали народом на торжественных и все же полных веселья Амбарвалиях (Ambarvalia). В осенние месяцы о богах не особенно заботились, потому что урожай был уже собран и находился в безопасности, но декабрь вновь изобиловал празднествами. Сатурналии (Saturnalia) продолжались с семнадцатого по двадцать третье число; на них праздновали посев урожая на будущий год и поминали счастливое бесклассовое царство Сатурна; люди обменивались подарками, и в эти дни допускались многие вольности; на время стирались различия между свободными и рабами, иногда их отношения даже выворачивались наизнанку: рабы могли восседать рядом с хозяевами, отдавать им приказания, бранить их; господа прислуживали своим рабам и не приступали к еде до тех пор, пока те не насытятся{136}.
Эти праздники, пусть и аграрные по своему происхождению, продолжали пользоваться популярностью и в городах, пережив все перипетии, связанные со сменой вер в четвертом-пятом столетиях нашей эры. Их было столь много, что возникала настоящая путаница, и одним из главных результатов упорядочения римского календаря было составление такого списка праздников, которым при расчете времени мог бы руководствоваться простой народ. По древнему италийскому обычаю первосвященник собирал в начале каждого месяца народную сходку и называл праздники, которые должны отмечаться в следующие тридцать дней; это провозглашение (calatio) дало название (calendae) первому дню каждого месяца. Для римлян, как в известной мере и для современных католиков или ортодоксальных иудаистов, календарь являлся жреческим списком выходных и рабочих дней, усеянным крупицами религиозной, юридической, исторической и астрономической информации. Предание приписывало создание календаря, определявшего римскую хронологию и быт до Цезаря, Нуме Помпилию. Он делил год на двенадцать лунных месяцев, используя довольно сложную систему вставных дней; при этом в одном году насчитывалось 366 дней. Чтобы избавиться от все возрастающего числа избыточных дней, понтификам было поручено в 191 г. до н. э. пересмотреть систему вставок; однако те пользовались своей властью для того, чтобы продлить или сократить магистратуры нравящихся или неугодных им политиков, так что в конце республиканского периода календарь, в котором недоставало трех месяцев, являл собой чудовищное зрелище — результат хаоса и крючкотворства.