Ты была прекрасна превыше всякой меры, Стацилия, и как верна своим мужьям!.. Первый из них, если бы ему удалось одолеть судьбу, положил бы над тобой эту плиту, не я; но увы мне, несчастному, который был благословлен твоим чистым сердцем эти шестнадцать лет и теперь тебя потерял{142}.
Молодые женщины, жившие во времена ранней Республики, вероятно, не были столь же милы, как дамы более позднего времени, которых опытный Катулл наделил «стройными бедрами, нежными, как шерсть, и мягкими ручками» (laneum latusculum manusque mollicellas){143}. Надо полагать, в эту преимущественно деревенскую эпоху труды и заботы быстро лишали их девичьей прелести. Черты лица были у женщин классически правильными, нос — небольшим и тонким, волосы и глаза обычно темными. Блондинки пользовались большим успехом, как и германские красители, которыми они выкрашивали свои волосы в белый цвет. Что касается римского мужчины, то он скорее был чрезвычайно выразительном типом, чем статным и бравым молодцем. Строгое воспитание и годы воинской службы закаляли его лицо, как — позднее — потакание прихотям делало лицо римлянина дряблым. Клеопатра должна была полюбить Антония за что-то еще, кроме его дышащих кровью с молоком щек, а Цезаря не только за орлиный профиль, но и за какое-то иное очарование. Римской нос был подобен римскому характеру — острым и коварным. Носить бороды и длинные волосы было принято примерно до 300 г. до н. э., когда в Риме развернули свою деятельность цирюльники. Одежда в основном напоминала греческую. Мальчики, девочки, магистраты и высшие священнослужители носили тоги-претексты (toga praetexta) или платья, окаймленные пурпуром; по достижении шестнадцатилетнего возраста юноша надевал на себя мужскую тогу (toga virilis) — белое одеяние мужчины, — которое символизировало его право голосовать в собраниях и обязанность служить в армии. В стенах своего дома женщины носили столу (stola) — ниспадавшее до пят платье с поясом, подвязывавшимся под грудью; выйдя на улицу, они набрасывали на столу плащ (palla). Дома мужчины носили простую тунику, или рубашку; за его пределами они добавляли к ней тогу и иногда плащ. Тога (tegere — «покрывать») представляла собой цельный отрез шерстяного материала, ширина которого равнялась двум, а длина трем ростам ее владельца. Она оборачивалась вокруг тела, и остаток ткани загибался над левым плечом назад, затем заворачивался вперед под правым и снова загибался над левым. Складки на груди служили карманами; правая рука оставалась свободной.
Римские мужчины развивали в себе манеры, отмеченные суровым достоинством (gravitas), что было пусть и малоприятной, но жизненной необходимостью для аристократии, которая руководила сначала городом, затем полуостровом, наконец, империей. Мягкость и чувствительность были достоянием частной жизни; в обществе мужи из высших сословий должны были оставаться столь же строгими, как и их статуи, пряча за маской суховатой умиротворенности возбудимость и юмор, которыми брызжут не только комедии Плавта, но и речи Цицерона. Даже в своем быту римлянам этой эпохи полагалось вести спартанский образ жизни. Роскошные платья или застольные излишества встречали порицание цензоров; даже неаккуратная обработка земли могла накликать на голову крестьянина какого-нибудь Катона. Во время Первой Пунической войны посланцы Карфагена, возвращаясь из Рима, забавляли богатых купцов рассказами о том, что, в какой бы из домов их ни пригласили, всюду они сталкивались с одним и тем же набором серебряной посуды; одного набора, тайком передававшегося из дома в дом, хватало на всех патрициев. В эту эпоху сенаторы заседали на грубых деревянных скамьях в курии, или зале, которая не отапливалась даже в зимние холода.
И все же между Первой и Второй Пуническими войнами богатство и роскошь получили широкое распространение в Риме. Ганнибал снял множество золотых колец с убитых при Каннах римлян{144}; законы, регулирующие расходы граждан, постоянно — а стало быть, впустую — запрещали ношение ювелирных изделий, экстравагантных нарядов и расточительные застолья. В третьем веке до н. э. меню среднего римлянина оставалось простым: завтрак (ientaculum), состоявший из хлеба с медом, оливками или сыром; полдник (prandium) и обед (cena) — из каши, овощей и фруктов; только состоятельные люди могли позволить себе рыбу или мясо{145}. Вино, как правило разведенное, украшало, пожалуй, каждый стол; пить неразбавленное вино считалось проявлением необузданности. Праздники и пиршества были необходимой отдушиной в эту стоическую эпоху; те, кто не умел расслабляться на них, страдали от перенапряжения, и мы видим их нервное переутомление на статуях, оставленных ими потомкам.