Приятно сознавать, что тогда женщины были так же очаровательны, как и сейчас, что не все римляне были Катонами и что под сенью Портика даже доблесть могла праздновать отдохновение от трудов.
Если не считать основ арифметики и собрания геометрических сведений, достаточных для разбивки фермы или разметки храма, наука еще не принимала сколько-нибудь заметного участия в воспитании или культуре римского гражданина. Мальчик учился считать на пальцах (digiti), и цифры, которыми он пользовался при счете, представляли собой подражание вытянутому пальцу (I), ладони (V) или двум ладоням, соединенным своими вершинами (X); ему было достаточно при образовании других чисел прибегать к повторению этих символов (II, III) или ставить пальцы до или после V и X (IV, IX; VI, XI), чтобы увеличить или уменьшить данное количество. От этой «ручной» арифметики ведет свое начало десятичная система счисления, основанная на числах, меньших или кратных десяти, то есть десяти пальцам. Римляне отлично использовали свои геометрические познания в строительстве или инженерном искусстве, но не добавили ни единой теоремы к законченной геометрической системе — созданию греческого разума. Мы не знаем ничего о римской астрономии этой эпохи, за исключением ее отрывочных следов в неловком римском календаре да сведении о ее преуспевающей сестре (или матери) — астрологии.
Медицина вплоть до III в. до н. э. сводилась главным образом к пользованию больных семейными травами, магическим процедурам и молитвам; дар исцеления принадлежал одним богам. Чтобы добиться исцеления наверняка, следовало обращаться к божеству, в чьем исключительном ведении находилось лечение данной болезни{157}, как теперь на помощь зовут врача-специалиста. Против москитов, роившихся на римских полях, на помощь призывалась богиня Фебрис или Мефитис, так же как вплоть до начала нынешнего столетия римляне ходатайствовали перед Мадонной делла Фебре, Нашей Госпожой Лихорадки{158}. Целительные мощи и святая вода были столь же распространенным явлением, как и в наши дни. Храм Эскулапа являлся оживленным центром религиозного врачевания, где диета и водные процедуры, покойное окружение и мирная рутина, молитва и успокаивающие боль обряды, помощь практикующих врачей и заботы их умелых помощников совместными усилиями возвращали больному надежду и иногда приводили к чудесным на первый взгляд случаям исцеления{159}. Как бы то ни было, рабы-врачи и знахари существовали в Риме еще за пять веков до Рождества Христова, и некоторые из них специализировались на зуболечении. Двенадцать Таблиц запрещали погребать золотые предметы вместе с умершим, делая исключение для тех случаев, когда золото использовалось для укрепления зубов{160}. В 219 г. до н. э. в Риме появляется первый врач из свободных — Архагат Пелопоннесский. Его хирургические операции так понравились патрициям, что сенат отвел ему отдельную резиденцию и дал права римского гражданина. Позднее его страсть «к надрезам и прижиганиям» завоевала ему прозвище Карнуфекс («мясник»){161}. Начиная с этого времени греческие врачи стекаются в Рим во все больших количествах и медицинская практика становится греческой монополией.
V. ПРИРАСТАНИЕ ЗЕМЕЛЬ
Римлянин, живший в эти века, не слишком нуждался в медицине, потому что деятельный образ жизни — то в роли солдата, то фермера — позволял сохранять здоровье и силу. Его тянуло к земле, как грека к морю: его существование было укоренено в родной почве, он возводил города как центры, в которых могли встречаться крестьяне и плоды их труда, собирал армии и создавал государство, всегда пребывая в готовности отстоять или расширить свои владения, и считал своих богов духами живой земли и питающего ее неба.
В самых отдаленных глубинах римского прошлого мы уже встречаем частную собственность{162}. Однако часть земли оставалась общественным достоянием (ager publicus); обычно это были захваченные территории, которыми владело государство. Крестьянское семейство в раннереспубликанскую эпоху владело двумя или тремя акрами земли, обрабатывало их всеми имевшимися в наличии рабочими руками (иногда в ее распоряжении находился раб) и бережливо жило плодами своего хозяйства{163}. Они спали на соломе, рано вставали, обнажались до пояса и пахали или боронили, идя вслед за ленивыми быками, экскременты которых служили удобрением, а мясо — религиозным приношением и праздничной пищей. Отходы человеческой жизнедеятельности также использовались для обогащения почвы, но до времен Империи химические удобрения были в Италии редкостью{164}. Пособия по научному ведению хозяйства импортировались из Карфагена и Греции. Поля засевались поочередно зерновыми и бобовыми культурами, а часть земель периодически отводилась под пастбища, чтобы предотвратить истощение почвы. Овощи и фрукты выращивались в изобилии и наряду с зерновыми являлись основной частью рациона. Излюбленной приправой был чеснок. Некоторые аристократические фамилии производили свои имена от названий овощей, традиционно занимавших особое место среди культивировавшихся ими растений: Лентулы — от lens (чечевица), Цепионы — от caepa (лук), Фабии — от faba (боб). Такие культуры, как фиги, оливы и виноград, начали постепенно вытеснять злаковые и овощи{165}. В римском рационе оливковое масло занимало место сливочного, а также служило в качестве моющего средства в банях; оно являлось горючим для факелов и ламп и главным ингредиентом всевозможных мазей, которые были необходимы для волос и кожи, иссушаемых ветром и жарким солнцем средиземноморского лета. Италийцы Цредпочитали носить шерстяную одежду, и поэтому овечьи стада были здесь особенно многочисленны. На крестьянском дворе разводили свиней и домашнюю птицу, и почти каждая семья выращивала в своем саду цветы{166}.