В роли квестора Катон сделался заклятым врагом всякой некомпетентности и любого должностного злоупотребления, он зорко охранял казну от набегов политических деятелей, и его бдительность не ослабла и тогда, когда закончился срок его деятельности. Его обвинения обрушивались на все политические партии и приобрели ему множество почитателей, но ни одного друга. В роли претора он убедил сенат издать указ о том, что все кандидаты вскоре после избрания должны явиться в суд и по принесении клятвы подробно отчитаться во всех расходах и действиях, совершенных во время избирательной кампании. Это мероприятие так переполошило политиков (большинство из которых зависели от взяток), что они и их клиенты, стоило Катону появиться в следующий раз на Форуме, принялись оскорблять его и бросать в него камни. Тот взобрался на ростры, решительным взглядом обвел толпу и своими речами заставил их угомониться. В роли трибуна он вступил во главе легиона в Македонию; его помощники скакали на лошадях, он шел пешком. Он высмеивал дельцов и защищал аристократию, или правителей по праву рождения, как единственное избавление от плутократии, или правления по праву богатства. Он объявил беспощадную войну тем, кто развращал римских политиков деньгами, а простых граждан роскошью; и он до последнего сопротивлялся поползновениям к диктатуре, исходили ли они от Цезаря или от Помпея. Когда Цезарь уничтожил Республику, Катон покончил с собой. Рядом с его телом нашли свиток с произведениями стоиков.
V. СПАРТАК
Качество правления достигло наконец низшей отметки, а вместе с ним и качество Демократии — таких падений в истории государств известно немного. В 98 г. до н. э. римский полководец Дидий повторил «подвиг» Сульпиция Гальбы: он заманил целое племя доставлявших ему хлопоты туземцев в расположенный на испанской земле римский лагерь (он якобы собирался устроить перепись для последующей раздачи земли); когда они пришли, вместе с женами и детьми, он приказал их всех перерезать. По возвращении в Рим он был награжден публичным триумфом{285}. Потрясенный зверствами Империи, сабинский офицер римской армии Квинт Серторий, перешел на сторону испанцев, организовал и вымуштровал их отряды и вел их от победы к победе над легионами, которые присылались, чтобы подавить это движение. Восемь лет он правил восставшим царством (80–72 гг. до н. э.) и завоевал любовь народа, блюдя справедливость и открывая школы, где получала образование местная молодежь. Метелл, римский военачальник, предлагал сто талантов (360 000 долларов) и 20 000 акров земли любому римлянину, которому удастся убить Сертория. Перпенна, римский перебежчик, оказавшийся в лагере Сертория, пригласил его на обед, убил его и провозгласил себя командующим армией, которую обучил Серторий. Против Перпенны был отправлен Помпей и легко победил; Перпенна был казнен, и эксплуатация Испании возобновилась.
Следующий акт революции был начат не свободным, но рабом. Лентул Батиат держал в Капуе гладиаторскую школу — рабов и осужденных преступников, которых обучали сражаться с дикими животными или друг с другом до смертного исхода на общественных аренах или в Частных домах. Двести из них попытались бежать; семидесяти семи это удалось, они взяли в руки оружие и заняли один из склонов Везувия, откуда принялись совершать набеги на окрестные города в поисках продовольствия (73 г. до н. э.). Своим вождем они выбрали фракийца Спартака, «человека не только высокого духа и отменной храбрости, — говорит Плутарх, — но также, разумом и родовитостью возвышавшегося над своим окружением»{286}. Он призвал италийских рабов подняться на восстание; вскоре под его командованием было 70 тысяч бойцов, алкавших свободы и отмщения. Он научил их изготавливать оружие и сражаться настолько организованно и дисциплинированно, что несколько лет им удавалось превосходить любого выступавшего против них врага. Его победы наполнили италийских богачей ужасом, а рабов надеждой; присоединиться к его войску желали столь многие, что, доведя его численность до 120 тысяч человек, он прекратил принимать новобранцев, понимая, что заботиться о такой массе народа ему будет затруднительно. Он выступил во главе своей орды по направлению к Альпам, «намереваясь распустить воинов по домам, если ему удастся перейти через горы»{287}. Однако его сторонники не разделяли чувствительности и миролюбия своего вождя; воспротивившись исполнению его планов, они принялись грабить города Северной Италии. Сенат направил теперь против восставших обоих консулов, с которыми шли сильнейшие армии. Одна из них столкнулась с подразделением, отставшим от Спартака, и разгромила его; другая атаковала главные силы восставших и потерпела поражение. Снова двинувшись к Альпам, Спартак встретился с третьей армией, ведомой Кассием, и после этой встречи ее численность значительно уменьшилась. Но убедившись, что путь прегражден новыми легионами, он повернул к югу и пошел на Рим.