Эти два сулланских фаворита, ставшие одновременно консулами, посвятили себя ниспровержению оставленной Суллой конституции. Помпей и Красс заплатили свой долг популярам, проведя закон, восстановивший всю прежнюю власть трибунов. Они упрочили союз с деловыми кругами, приказав Лукуллу отдать в руки публиканов всю деятельность по взиманию налогов с Востока; они поддержали законопроект, согласно которому судейские коллегии отныне должны были состоять из равного числа всадников, сенаторов и эрарных трибунов. Крассу пришлось дожидаться пятнадцать лег своего заслуженного вознаграждения — золота, которое предстоит ему испить в Азии. Помпей получил свое в 67 г. до н. э., когда народное собрание проголосовало за предоставление ему практически неограниченных полномочий, чтобы одолеть киликийских пиратов. Некогда Родос следил за тем, чтобы Эгейское море было свободно от этих мародеров; но Родос, униженный и совершенно обнищавший усилиями Рима и Делоса, был более не в состоянии содержать флот, способный к выполнению подобных задач; что касается земельной аристократии, которая преобладала в сенате, то она была не слишком заинтересована в том, чтобы обеспечить безопасность морских торговых маршрутов. Купцы и плебс чувствовали неблагополучие ситуации более остро: торговля в акватории Эгеиды стала почти невозможной, опасностей было предостаточно даже в центре Средиземного моря; ввоз зерна сокращался настолько стремительно, что в Риме стоимость модия, или четверти бушеля, пшеницы поднялась до двадцати сестерциев, или трех долларов. Пираты рисовались успехами, устанавливая на своих судах позолоченные мачты, украшая их пурпурными парусами, покрывая весла серебром. Они захватили и удерживали в своей власти 400 прибрежных городов, разграбили храмы Самофракии, Самоса, Эпидавра, Аргоса, Левкады и Акция, похищали римских должностных лиц и нападали даже на побережье Этрурии и Апулии.
Чтобы выйти из этого положения, друг Помпея Габиний внес законопроект, согласно которому Помпей получал абсолютную власть над всем римским флотом сроком на три года, а также имел право казнить и миловать в пределах пятидесятимильной береговой полосы Средиземного моря. Против этой крайней меры выступили все сенаторы за исключением Цезаря, однако народное собрание приняло ее с восторгом и своим голосованием предоставило в распоряжение Помпея армию в 125 000 человек и флот из 500 кораблей, приказав казне выделить ему 144 000 000 сестерциев. В сущности, этот закон означал низложение сената, конец сулланской реставрации и установление чрезвычайной монархии, которая послужит прелюдией и уроком для Цезаря. Результат, достигнутый Помпеем, укрепил значение данного прецедента. В тот же день, когда Помпей был назначен командующим, цена на пшеницу стала снижаться. За три месяца он справился со своей задачей, захватил корабли пиратов, овладел их крепостями, казнил вождей — и при этом не допустил никаких злоупотреблений своим небывалым авторитетом. Коммерция ожила и снова пустилась в плавание, и река зерна хлынула в Рим.
Пока Помпей пребывал в Киликии, его друг Манилий представил народному собранию законопроект, облекавший Помпея всей полнотой власти над провинциями и армиями, которыми тогда (66 г. до н. э.) управлял Лукулл, и продлевавший срок действия полномочий, установленных Габиниевым законом. Сенат воспротивился, но купцы и ростовщики мощно поддержали проект. Они надеялись, что Помпей будет не так уступчив, как Лукулл, по отношению к их азиатским должникам; он восстановит порядок сбора налогов публиканами; он завоюет не только Вифинию и Понт, но также Каппадокию, Сирию и Иудею; эти богатые регионы раскроют свои двери перед римскими финансами и торговлей, которые придут сюда под защитой римского оружия. «Новый человек» Марк Туллий Цицерон, избранный на этот год при поддержке всаднического сословия претором, произнес речь «В защиту Манилиева закона» и напал на сенатскую олигархию с таким пламенным красноречием, какого не слышали в Риме со времен Гракхов, и с искренностью, необычной в устах политика: