Жизнь Валеры состояла из нескончаемого потока новой информации — которую он научился-таки перерабатывать и усваивать мгновенно — вперемешку с ворохом рискованных, настоящих мужских приключений. Раньше,
В детстве, Валера жгуче завидовал многим книжным героям, вечно попадавшим в разные переделки. Наверное, существуй эти герои в действительности, они бы сдохли от зависти, увидев теперешнюю Балерину жизнь. Жаль только, что с надувательством чеченцев вскоре пришлось распрощаться, но этот случай стал апогеем веселья.
Началось все с того, что они вшестером решили посидеть в каком-то задрипанном кафе, где отродясь не видели приличных клиентов. Не успели они толком расслабиться, как в кафе появилась еще одна группа не менее крутых ребят, но только известной национальности... Выяснилось, что Цезарь со своей компанией занял любимые места че-ченцев, но это вовсе не было поводом куда-то перемещаться. Слово за слово, каждый высказал все, что он думает о противной стороне, каждый проявил максимум фантазии в изобретении оригинальных оскорблений. Один Мишка не стал изощряться, коротко пообещав лично поиметь каждого из восьмерых чеченцев, мешавших его полноценному отдыху. Чеченцы позеленели от злости, переглянулись и... свалили.
Подвоха ждали все. Не могло такого быть, чтобы гордые горцы простили подобное высказывание. Однако, когда они вышли ьа улицу, ни одного «черного» в обозримом пространстве не наблюдалось. Странно... Взяли их на автостоянке.
Как выяснилось, чеченцы неплохо умели маскироваться не только среди гоу, но никому из команды Цезаря от этого открытия легче не стало. Их связали по рукам и ногам, приволокли в центр, затащили в огромную квартиру в старом доме. Сначала хотели расправиться сразу, но тут кто-то признал в пленниках тех самых людей, за которыми они долго и безуспешно охотились. Ради такого случая следовало подождать босса. Их сложили штабелем в пустой комнате, у дверей поставили сторожа, запретив заходить внутрь — чеченцы боялись, что кто-нибудь сорвет зло раньше времени и испортит кайф остальным. Что делать? Ведь разделают на шашлык, как баранов... Веревки развязывали друг другу зубами, стараясь не издать при этом ни звука — дверь комнаты была приоткрыта, — абсолютно бесшумно выбрались через окно на узкий, сантиметров десять, карниз под окном. Вниз не смотрели — этаж-то
Пятый! — цепочкой прошли по карнизу до пожарной лестницы и залезли на крышу (под лестницей была такая помойка, что туда решили не спускаться). Нашли открытый чердачный люк, вышли в подъезд и на лестнице столкнулись с чеченцами, которые ездили за боссом.
На секунду оцепенели все — и чеченцы, и русские. Цезарь сориентировался первым: шагнув к главному, он ухватил его за лацканы кожаной куртки, со вполне реалистичной яростью прошипел в лицо: «Вот что я тебе скажу, многоуважаемый: Шамиль — мой друг, и он заставит тебя сожрать твои яйца за тот прием, который ты мне оказал». Потом отшвырнул чеченца, как тряпичную куклу, и зашагал вниз по лестнице. Бывшие пленники, разумеется, последовали за ним, не дожидаясь, пока чеченцы опомнятся.
Оказавшись в безопасности, Валера поинтересовался, кто такой этот Шамиль. «Откуда я знаю?» — с беспечной улыбкой отозвался Цезарь. «То есть?!» — «Ну, имя распро-страненное, наверняка у них в руководстве есть какой-нибудь Шамиль. Я от неожиданности не смог вспомнить ни одного из их авторитетов, поэтому ляпнул первое попавшееся имя. А если у них и нет такого — невелика беда. Этот парень, который желал на нас посмотреть, — не самый главный. Главный бы сам с места не сдвинулся, к нему повезли бы нас. А у них не слишком доверяют низшим чинам. Если он и не знает никакого Шамиля, то почти наверняка подумал, что я имею в виду самого большого босса, который настолько засекречен, что он ни разу о "ем не слышал. И наложил в штаны, представив себе, что его ждет за дурное обращение с другом такого человека».
Ближе к Новому году в их небольшой команде появился новый человек, возможностью пообщаться с которым они были обязаны бывшей Балериной пассии, Аленке. После ссоры с Яковлевым ей вдруг надоело работать — женщинам в этом отношении везло несколько больше, чем мужчинам, они знали намного меньше и могли при определенных обстоятельствах из команды выйти, — и она сочеталась браком с эксцентричным итальянцем, рассчитывая покинуть не только Цезаря, но и Союз. А перед отъездом предложила кандидатуру на свое освободившееся место — любимую путану Майора Викторию.