Когда Валера понял, что знает достаточно для серьезного разговора с Александром, ему стало немного грустно. Все-таки процесс сбора данных — занятие увлекательное.
Он приехал в Коньково задолго до обычного времени возвращения Александра из института. Поставил «Чезет» возле подъезда, пропустил цепь через колеса и раму (придется отлучиться, так без этой меры предосторожности белым днем угонят — уже были попытки), повесил замок, отсоединил аккумулятор, отвинтил зеркала. Зеркала вместе с перчатками сложил в шлем, поудобнее устроился на си - душке, закурил.
«Девятка» стандартного бежевого цвета появилась намного раньше срока, Валера еще и соскучиться не успел. Александр, без «дипломата», но в том же костюме и в со-лнцезащитных очках, запер машину, пошел в подъезд, по дороге поздоровавшись с пожилой женщиной. Заметив Яковлева, остановился; Валера неторопливо слез с мотоцикла, подошел.
— Неожиданная встреча, — заметил Александр.
— Смотря для кого.
— Ах даже так... И зачем ты меня искал?
— Поговорить.
— А сюда зачем поехал? По-моему, существует посредник.
— Я хотел поговорить с тобой, а не с посредником.
— Хамить изволите? — иронично спросил Александр и кивнул: — Ладно, пойдем, поговорим, раз уж приехал.
Валера прихватил шлем, вместе с Александром поднялся на пятый этаж. Открывая дверь, тот спросил:
— Где ты мой адрес взял?
— В институте.
— А-а, — протянул тот. — Разувайся. Не тяжело тебе столько железа на себе таскать? — он кивнул на Балерину куртку.
— Не особенно.
Александр провел его в комнату; Валера огляделся. Что-то непохоже было, чтобы здесь жила женщина, — хоть в квартире и поддерживался порядок, но обстановка явно холостяцкая. Значит, женат все-таки фиктивно. Да и вместо обручального кольца на пальце золотая печатка с вензелем.
— Как у тебя в парке?
— Все о'кей, — усмехнулся Валера. — Благодаря весьма своевременному вмешательству некоего Цезаря.
Тот вежливо осклабился.
— Будем считать, что это был обмен любезностями и мы в расчете. Так что такого ты хотел мне сказать, если не решился довериться посреднику?
— Если верить слухам, тебе нужны люди.
— Люди нужны почти всегда и почти всем. Вопрос: какие люди?
— Например, я.
Александр страдальчески поморщился.
— Послушай, тебе что, в парке плохо работается?
— Плохо, — кивнул Валера. — Неинтересно.
— И ты полагаешь, что у меня будет интереснее?
— Думаю, да.
— И заблуждаешься.
— Почему это?
— Знаешь, Валера, ко мне с подобными предложениями обращались очень многие. Все почему-то уверены, что мафия — это фонтан денег, привольная жизнь, возможность исполнения любых прихотей и полнейшая безнаказанность. А это армия! Та же действующая армия! Это дисциплина на военном уровне, это безоговорочное подчинение, это беспрекословное исполнение любого — любого! — приказа. Еще и убить могут, и посадить. Деньги, правда, хорошие,
Но разгуляться на них не получится — я не терплю пьяного веселья.
Валера слушал его, кивал, потом удивился:
— Я никак не могу понять: зачем ты меня отговариваешь?
— Затем, что сейчас ты можешь передумать, а через месяц обратного пути не будет. Из мафии уходят только в могилу, даже после тюрьмы «завязать» тебе никто не позволит. И если ты думаешь, что мне охота возиться с человеком, который сунулся в криминал из любопытства, чтобы развлечься, то ты ошибаешься. Человек, знающий обо мне или о группировке что-то, кроме слухов, и желающий уйти, получает пулю в затылок. Просто потому, что я не склонен верить клятвенным обещаниям держать язык за зубами. — Он сказал это весело, будто делясь свежим анекдотом.
— Знакомо. Маленькое пояснение: до того, что мафия и сафари — разные вещи, я мог додуматься и сам. Я пришел к тебе не советоваться — я взрослый мальчик и не нуждаюсь в твоих рекомендациях, чтобы принять решение. И что такое военная дисциплина, я знаю куда лучше тебя, хотя бы потому, что я служил, а ты нет.
— И не собираюсь. Знаешь, Валера, ты самый наглый претендент из всех, кто приходил ко мне за последние полгода. Это видно хотя бы по тому, что у тебя хватило нахальства выследить меня.
— Это было несложно.
Александр расхохотался.
— Я удивляюсь одному: как ты позволил бригадиру наезжать на тебя? Ему ты почему-то не хамил.
— Потому что надоело. Мои головные боли начались с того, что я через две недели после начала работы при всех разбил ему рыло. После этого меня регулярно били в соот-ношении один к пяти не в мою пользу.