— И потому ты решил уйти ко мне? Чтобы не видеть больше его постылую физиономию?
Теперь страдальческую гримасу состроил Валера.
— Что ты, ей-Богу, прицепился к нему? Он мне жить не мешает.
Александр, удобно устроившись в кресле и подперев подбородок кулаком, посмеивался. Его ужасно забавляли
Валерино нахальство и непринужденность, с которой тот встречал нападки возможного босса.
— Хорошо. Тогда начнем собеседование. Настоятельно рекомендую отвечать на вопросы честно. Почему ты хочешь работать на меня? Не только же для интереса.
— Потому что мне нужны деньги и мне осточертело работать на государство.
— Интересно. И что за претензии у тебя к государству?
Валера откинулся на спинку кресла, подтянул пепельницу к себе поближе, закурил. Задумчиво сказал;
— У меня, в отличие от многих ребят, никогда не было колебаний с выбором профессии. Я лет с пяти мечтал стать разведчиком и только разведчиком. Жить двойной жизнью, постоянно рисковать, быть одному среди чужих, видеть врага в лицо и притворяться его сообщником... Это мое, понимаешь? Я готовился к этой деятельности вполне серьезно, так, как сам это себе представлял: занимался спортом, ходил в радиошкол', развивал память, внимательность, учил языки... А в разведшколу меня не взяли. Сказали — внешность чересчур заметная.
— Ну да. Твои глаза не забудешь при всем желании.
Глаза у Валеры были очень светло-серо-зеленые, почти
Прозрачные и совершенно ледяные. Многие не выдерживали его пронзительного взгляда.
— Сам понимаешь, когда мне зарубили мечту детства, я был убит. И после армии я пошел в таксопарк, где дополнительно научился разговаривать с людьми, исподволь вы уживать из них что-то полезное для себя. Только не знаю, зачем мне это умение... А пошел я туда из-за денег. И я уверен, что у тебя мне удастся стать именно тем человеком, которым я хотел быть. Какая мне в принципе разница, за кем шпионить? Меня привлекает процесс, а не результат.
— Тогда почему именно мафия? Мог бы пойти в угрозыск, гам то же самое.
— Э, нет! Во-первых, это ближе к контрразведке. Они на своей территории, они хозяева, нет двойной жизни. Во - вторых, там платят мало. Я хочу одним выстрелом двух зайцев убить.
Александр слушал его с явным удовольствием.
— Судимости, приводы в милицию были?
— Судимости — нет. Обалдела твоя голова — я же в
Разведшколу готовился! А приводов сколько угодно — я же рокер. Ловили, штрафовали, тачку один раз отобрали за вождение без прав. Родители забирали.
— Пьешь?
— По настроению. Могу ужраться, могу не пить вообще.
— Образование?
— Десятилетка и автокомбинат. Права на все категории.
— Замечательно. В каких войсках служил?
— ВДВ. Полтора года в Афгане.
Александр присвистнул.
— Это серьезно.
— Поэтому я и говорю, что знаю, на что я иду. Военную дисциплину я уважаю, кровью меня не шокируешь — я ее повидал достаточно, и своей, и друзей, и врагов. Я убивал, и за хорошие деньги могу повторить. А деньги мне нужны не на гулянки. Просто хочу быть богатым.
— Одно уточнение: ты хочешь в мафию или конкретно ко мне?
— Конкретно к тебе.
— Почему?
— Видишь ли, я не хочу быть рядовым бандитом. Я хочу быть разведчиком. Я не хочу годами бегать на подхвате, дожидаясь повышения ранга. Ты только набираешь людей, и у меня есть шанс сразу добиться желаемого. Это первое. Второе — ты берешь только несудимую молодежь, то есть людей приблизительно моего возраста и схожего жизнен - ного опыта. Мне легче будет найти общий язык с ними, чем с бывалыми бандитами. У тебя не только я, у тебя все будут новичками. Мне не придется притираться к людям с непривычными мне взглядами на жизнь.
Александр, постукивая костяшками пальцев по столешнице, вздохнул:
— Придется. Испытательный срок будешь проходить не под моим началом и именно на подхвате.
— Естественно. К этому я готов. Но это же не на посто - янку, это вроде учебки.
— Это не все. Если ты не выдержишь испытательный срок, ты умрешь. Если выдержишь, но не так, как мне хотелось бы, ты не попадешь ко мне. Я сам решу, в каком от-ряде ты останешься, — но уйти ты не имеешь права, и твое желание на твою судьбу не повлияет никак. А попасть ко
Мне на самом деле очень трудно, потому что требования к людям у меня значительно более жесткие, чем у других.
— И какие, к примеру?
— Валера, подумай еще раз, имеет ли для тебя смысл примкнуть к нам? Ты свободолюбив, тебе придется не по нраву, если кто - го начнет давить на тебя. А я, между прочим, по отзывам многих, — настоящий самодур.