— Майору скажешь, что приехали немцы, у которых в Союзе есть интересы, и нам рекомендовали обратиться к нему люди, уже работавшие с ним, — медленно произнес Александр. — Мы остановились в «Интуристе», поскольку мне сообщили, что Майора можно найти именно там, но за полгода в Москве многое изменилось. Все подробности, естественно, предназначаются лишь для его ушей, и он узнает их, составив мне компанию в этом баре. Иди.
Пугана покорно поднялась и ушла в подсобку. Александр молча достал бумажник, отсчитал некоторую сумму, положил купюры перед второй путаной:
— Это ваша плата. Об этой сумме мы договаривались с Викой. Где она, кстати?
— Там, в подсобке. К ней Майор прилип.
— Ничего, сейчас отстанет. Советую незаметно слинять — вы мне будете мешать.
Уговаривать ее не надо было. Одарив его профессиональной улыбкой, почти скрывшей панический страх в глазах, она подошла к подругам.
— Придурки, — пробормотал Саша и пояснил: — Не тех путан подсадили, а эти ничего толком не знают, чуть все дело не сорвали. — Мимо проходил официант, он щелкнул ему пальцами: — Неу, Ьоу, соше Ьегс.
Взяв карту вин, он потребовал принести какое-то экзотическое вино. Дорогое удовольствие, отметил Валера. В полном молчании они дождались, пока заказ будет вьгполнен и официант нальет в бокал напиток изумительного ярко-рубинового цвета.
Долго ждать Майора не пришлось. Он держался самоуверенно, вышел в зал в неизменной кожаной куртке нараспашку, шел, жуя жгёачку и сунув одну руку в карман джинсов. Вместе с ним вышли двое ребят, но они держались в тени, окидывая зал оценивающими взглядами — Майор не рисковал появляться в людном месте без охраны. И до самой последней секунды он был спокоен, не замечая ловушки, — а чего бояться хозяину?
Александр, сидевший спиной к подсобке, повернулся, исподлобья посмотрел на опешившего Майора. Улыбался вроде бы приветливо, но какая угроза скрывалась за этой улыбкой! Выдержав паузу, он свободно откинулся на спинку стула, оперся локтем о стол, радушным жестом показал на свободное место. Он сидел левым боком к столу, оказавшись спиной к Яковлеву; поколебавшись, пряча под самодовольной маской растерянность, Майор последовал приглашению. Краем глаза Валера отметил, что вообще всех путан из зала как ветром сдуло и охрана Майора насторожилась. А вот вас явно придется убрать, подумал он. Что ж, это война, здесь побеждает тот, кто нажимает на спусковой крючок первым, не дожидаясь, пока выстрелят по нему.
Александр со снисходительной усмешкой разглядывал Майора, затем мягким звучным голосом довольно громко сказал:
— Так вот ты какой. А я-то думал, что за мелочь позволяет себе упоминать мое имя.
Майор оглянулся на свою охрану, чем вызвал презрительный смех Цезаря.
— Что, позвать подмогу хочешь? Стремно поговорить со мной один на один?
Тот был задет.
— И о чем ты хотел побазарить? Даже спецом приехал. Давай, выкладывай. И поживее, я тороплюсь.
— Да-а? Разговаривать мы будем столько, сколько я посчитаю нужным. И не петушись раньше времени.
Если бы Валера был на месте Майора, он бы челюсть сломал наглецу за один его повелительный тон, да и к словам стоило придраться. А Майор — ничего, стерпел.
Поглаживая длинными пальцами левой руки бокал с
Рубиновой жидкостью, Александр с деланным сожалением сказал:
— Не так давно ты на всю округу орал, что намерен остричь меня. Не дают вам покоя мои волосы, спать спокойно мешают. Завидуешь, наверное.
— Чему? Женскому украшению? — фыркнул Майор.
Александр расхохотался.
— Какое невежество! Позволю себе дать маленькую историческую справку: длинные ухоженные волосы являются традиционным мужским украшением практически у всех народов Европы — кроме некоторых южных национальностей — и у славян. Вспомни древне русских князей — они все носили длинные волосы. Далее, волосы брили наголо представители практически всех мусульманских народов — они им не нужны, они чалму носят. В России наиболее практичной и среди крестьян, и среди знати была далеко не короткая стрижка. А вот брили и коротко стригли представителей вполне определенных социальных групп — солдат и каторжников. Знаешь, для чего? Чтобы вши не заводились. Именно с тех пор коротко остриженный человек вызывает ассоциацию с уголовником. Ты можешь, конечно, возразить, что дворяне тоже не отращивали волосы, но вряд ли вспомнишь причину. А между тем волосы они стригли для того, чтобы удобнее было носить парик — огромный такой, почище любых женских кос. Что же до твоей стрижки, то она пользовалась большой популярностью среди нацистов, иначе называемых бритого-ловыми. Им нравилось каждой мелочью своего облика напоминать о том, что они являются частью машины убийства, неким стандартным механизмом, и если фанатическая вера сделала их одинаковыми по образу мышления, то и внешне они ничем не должны отличаться друг от друга.