— И ты предлагаешь мне угостить тебя?
— Не-е. У меня есть, но одному пить не в кайф.
— Откуда у тебя пиво? Тебя, по-моему, лупили основательно, бутылки разбились бы.
— Э-э, меня менты били, и то ничего.
Откуда-то из рукавов Виктор достал две бутылки, потом еще две. Валера изумленно поглядывал на него в зеркало: ходячий винный погреб, а не парень. Позвенев брелком от ключей, приколотым к драной джинсовке английской булавкой размером с палец, панк откупорил бутылку, протянул Валере. Пить за рулем прямо на ходу умеет любой таксист, и Яковлев вовсе не был исключением.
Пиво, хотя и тепловатое, было свежим и не каким-то там «Ячменным» — настоящим «Жигулевским». Новая тачка птицей летела по Варшавскому шоссе, сделанное относи-тельно Цезаря открытие приносило определенную долю веселья; настроение у Валеры было просто замечательное, и его потянуло на болтовню. Виктор завел разговор о кумире русских панков Летове; Яковлев прекрасно знал все, что исполнялось «Гр. Обом», два раза пил с Летовым и на эту тему мог поспорить не только с Виктором.
Потом Валера принялся рассказывать про Афган — одна из излюбленных тем для разговора. Виктор, чувствовалось, еще больше зауважал его — почему-то все панки уважают «афганцев». Пиво кончилось в районе «Южной», а беседа только-только начала приносить ни с чем не сравнимое удовольствие. Панк уже пару раз высказался в том
Духе, что впервые встретил такого клевого собеседника; Валера, который, как и все в колонне, брал водку на продажу, пытался вспомнить — осталась ли последняя бутылка или он ее продал. Пошарил в «бардачке», пальцы нащупали холодное стекло. Порядок. Выпивка есть, стакан, как у любого уважающего себя водилы, в машине имелся — в парке машина без стакана в «бардачке» считалась недоукомплектованной. Закуска. А вот об этом пусть заботится Виктор.
Подъехав к знаменитому в Чертанове кругу, Валера спросил:
— Ты водку пьешь?
— Я пью все, что горит. А водку пить — сам Бог велел. А есть?
— Закуски нет. И второго стакана.
— Считай, что есть. Я дома возьму.
Они заехали в уютный зеленый дворик, панк обернулся в две минуты, принес три холодные котлеты, полбуханки черного хлеба, штук пять помидоров. Царская закуска. Ну и, разумеется, стакан.
— Мать не ругалась?
— Не. Я сказал, что у дома буду. Ей самое главное, чтобы меня в ментовку не забрали.
Они выпили; последний месяц водку в парк привозили отличную — пьется, как вода, по мозгам бьет, как спирт. И пьянит хорошо — не дурманит, а веселит.
— Вить, а где ты бабки на то же пиво берешь?
— По-разному. Когда случайные бабки перепадают, когда лоха какого-нибудь раскручиваю. Когда на халяву поят — такое тоже бывает.
— А чего не работаешь?
— Я что, дурак летом работать? Это зимой можно, когда делать нечего, а летом отдыхать надо, — назидательно сказал панк и тут же спросил: — А таксистом интересно ра-ботать?
— В принципе, да. Если не ставить целью только заколачивать бабки.
— А что ставить? Таксисты и так гребут будь здоров.
— Смотря кто и смотря где. Если просто по городу кататься, то раз на раз не приходится. А если места знать, где
Клиенты богатые водятся, и если тебя в эти места пускают, то тогда «капусты» хватает.
— Ты такие места знаешь?
Валера кивнул.
— Я по городу почти и не езжу. Раньше ездил, а теперь больше для развлечения. А так — «Три вокзала», «Интурист».
Виктор чуть не поперхнулся водкой от восторга.
— Блин, везучий ты! Небось и путан возишь?
— И их тоже.
— И как они? Ну, в плане как бабы. Или ты только возишь их?
Валера усмехнулся.
— Вообще-то я на свою девчонку не жалуюсь, я от нее получаю все, что мне надо. Но ради интереса с путаной по пробовал. Баба как баба, ничего особенного. Ну, как ниче го особенного — красивая, ухоженная, все при ней, и тою, что она в постели умеет, ты у дворовых девчонок не найдешь. Но моя подруга лучше. Все то же самое, только с душой и только для меня.
Виктор выговорил длинную матерную фразу, потом тяжко вздохнул:
— Блин, ну везет же людям... И бабки есть, и бабы... А тут с такими шмарами иногда спишь, что наутро блевать и без похмелья тянет. Слушай, а мафия?
— Какая мафия? — не понял Валера.
— Ну, «интуристовская», центровая. Мною отстегиваешь?
— А, ты имеешь в виду рэкет... Представь себе, вообще не плачу.
— И не наезжают?
— Свои — нет. Я одному случайно сильно помог, поэтому оказался в привилегированном положении. А сторонние — бывает. Но от них несложно отбиться. Их бояться нельзя, тогда они начинают думать, что ты такой самоуверенный потому, что у тебя за спиной братва со стволами. И уже осторожничают. Да ну, Вить, этих мафий по Москве — как собак нерезаных. Если всем отстегивать, то будешь гол как сокол.
— Это да, — рассеянно сказал панк, думая о своем. — А кто сейчас «Интурист» держит?
— Тебе-то это зачем?
— Скажи — беляевские?
Валера насторожился, но виду не подал.
— Съезди к «Интуристу», поспрашивай. На кой тебе это только надо...
— Маза есть бабки заработать.
Так, понятно — водки осталось меньше половины бутылки, а это значит, что настало время для деловых разговоров. Судя по всему, Виктор был намерен строить чудовищные по своей наглости и глупости планы, почему-то связанные именно с беляевской группировкой.
— И что за маза? — лениво, слегка пренебрежительно спросил Валера.
— Нет, ты мне сначала скажи: ты кого-нибудь в Беляеве знаешь?
— Беляево — район большой.
— Брось. Ты понял, что я имею в виду. Да ты не ссы, дело стоящее, не какая-то лажа. Я с такими людьми в игры не играю.
— Я не силен связями. Поспрашивать в парке могу, наверняка у кого-нибудь есть зацепки, — уклонился от ответа Валера. — Было б о чем спрашивать.
— Давай так: сведи меня с кем повыше, а бабки пополам.
— Витя, такие люди, если их пальчиком поманить, ни чего не объясняя, на тебя даже не посмотрят. Тем более — беляевские. Это тебе не качки, эти на твои загадки да намеки не поведутся.
— Я знаю. Короче, ладно. Есть один мужик, Лысый, он ихний, но сейчас в бегах. Они его уже год ищут — он с бабками слинял, но найти не могут. Отсиживается он в Рязани, а в Москве у него есть связной. Этого связного я знаю. Он мне и сказал, что беляевские бабки за голову Лысого обещали — у него самого, у связного, очко здорово играет, когда он думает, что на него кто-то выйдет. Ты сведи меня с кем-нибудь оттуда, я тебе сразу половину отдам. Серьезно, — уговаривал панк. — Мне бабки нужны позарез, а воровать облом. И связной этот мне какашку сделал.
Похоже было на то, что предложение действительно было дельным. В свое время Валера краем уха слышал о казусе с Лысым и никаких противоречий в Витькином сооб-щении не уловил.
— Пару недель терпишь?
— Ну, если только пару недель... Я должен до фига, — объяснил Виктор. — И сроки поджимают. А, вспомнил! Лысый больше всего боится не главаря, а Хромого. Ты его не знаешь?
— А как же, — невозмутимо отозвался Валера. — Каждый выходной с ним водку пьянствую.
— Я серьезно!
— Витя, я много кого знаю — и хромых, и безруких, но тебе об этом знать не обязательно. А если хочешь поиметь что-то на карман, оставь мне свой телефончик вместе с адресочком. Учти, за «динамо» вместо денег можешь поиметь как минимум головные боли.
Панк отмахнулся от предупреждения. Листочек с его телефоном Валера упрятал в секретное отделение записной книжки. Вот и картотека потихоньку подбирается, с не-ожиданной грустью подумал он. Еще пара таких знакомств, и у него был бы неплохой багаж, с которым в мафии можно сразу заработать авторитет. В той самой, в которой его признали негодным...
Ночная пьянка подействовала на Валеру самым губительным образом. Вновь заговорило самолюбие, проснулись амбиции... Он ничего не мог с собой поделать; сначала он скрывал даже от себя, что начал собирать информацию для беляевских по собственному почину, на общественных началах, но потом махнул рукой и решил не ссориться хотя бы с собой. Нравится ему это занятие — что поделаешь...