Он почти не тусовался на «пастбищах», шныряя по городу в поисках интересной клиентуры. Узнал много, но открытия, подобного Витькиному, не сделал. Зато нашел не-приятности в личной жизни.
Под самый конец смены он взял клиента, которому из Бирюлева потребовалось ехать аж на Федосеевскую улицу, в самый конец Ярославского шоссе. Поездка сулила лишних три часа работы, но Валера поехал. Торопиться ему было некуда — Аленка в этот вечер поехала навестить школьную подругу, — клиент показался интересным, и был повод пошляться по городу.
Но, как назло, клиент оказался мало того что пустышкой, еще и жмотом. На обратном пути Валера решил завернуть к «Космосу»; вообще-то, это было не их «пастбище», но он понадеялся на случайное везение.
Мужчину он разглядел сразу, а хрупкая женщина стояла спиной к Валере. На ломаном русском мужчина назвал здрес и цену, Валера кивнул; женщина повернулась лицом, он оцепенел, узнав свою Аленку... Он деликатно отвернулся, не показывая, что узнал ее, но настроение в одну минуту стало отвратительным. Аленка, с ее наивным полудетским личиком — и валютная путана?! Вот по каким подругам она время от времени уезжала... А он еще хвастался панку — «все только для меня»...
Он был жутко расстроен; довез их до места, вернулся в парк и с горя нажрался с механиками. Многие из них, как выяснилось после низвержения бригадира, были отличными парнями... Как добрался до дома, не помнил совсем, проснулся с адской головной болью. Еще счастье, что под выходной угадал.
Аленка позвонила ему сама. Валере не хотелось даже слышать ее голос, но, ругая себя за слабость, поехал к ней.
Они сидели в комнате и молчали, не зная, с чего начать разговор и стоит ли его начинать. Когда Валере надоела тишина, он сухо спросил:
— Ну и зачем ты врала мне все это время?
— Я не врала. Я просто не говорила, где и как я зарабатываю деньги.
— Ты притворялась не такой, какая ты есть.
— Нет! Я везде такая, у нас не терпят откровенных шлюх. Просто я не хотела тебе говорить... ты хороший парень, и я не хотела, чтобы ты презирал меня.
— Но ты же знала, что я таксист! Я запросто мог увидеть тебя с клиентом, как это в конце концов и произошло.
— Валер, пойми, оллуда так просто не уйдешь. Там могут оставить девчонку в покое, если она приглянулась кому-то крутому и он хочет быть единственным ее клиентом, если она состарилась или вышла замуж — и то смотря по тому, кто ее муж. Чтобы уйти без проблем, я должна внести выкуп. Я коплю деньги, но сейчас еще не могу внести его. За мной еще и долги есть — я на «субботники» не езжу, откупаюсь.
— Зачем ты вообще пошла туда? Неужели тебе интересно спать со всеми подряд, рискуя подхватить заразу"? Замуж за богатого хотела? С твоей внешностью ты и так могла поймать любого.
Она опустила глаза.
— Если бы все было так просто... Два года назад я познакомилась с девчонкой, путанкой из «Космоса». Она жила так, как мне и не снилось, у нее было все, она дважды отдыхала в Штатах. И при этом никому ничем не была обязана, над ней не было мужа, который попрекал бы ее тем, что она без его денег — пустое место, она была сама себе хо-зяйка. Я ужасно завидовала ей, тоже решила стать путанкой, но в хороший ресторан без покровительства не попадешь. Потом она вышла замуж за немца, а перед отъездом в Германию познакомила меня с парнем. Наш, русский, Михаил, но он был рэкетиром, и они в то время держали «Космос». Он мне ничего не предлагал, я сама попросила его пристроить меня туда. Меня приняли безо всяких «прописочных субботников», вообще без неприятных вещей. И уйти я могла в любой момент — у нас с Мишей был такой уговор. А месяца три назад они поменялись, отдали «Космос» за «Интурист». От Миши там ничего не зависело, над ним людей много. И наши новые хозяева гораздо хуже. Конечно, мы и тем платили, но они были помягче. По крайней мере, «субботников» у нас не было. А сейчас не только я, многие девчонки хотят уйти, потому что уже сил никаких нет...
— Погоди, погоди. Они сейчас «Интурист» держат? — насторожился Валера.
-Да.
— Выходит, ты работала с беляевскими, — уточнил он.
Вот это совпадение... Она работала с ними, и он просился
Туда же, и оба ничего не знали о стремлениях друг друга. Алена приподняла брови, не то с удивлением, не то с досадой.
— Ну да, с ними. Я недавно говорила с Мишей, может ли он впрячься за меня — лучше я ему заплачу, чем от этих откупаться буду, — он говорит, что не имеет права. Я же не жена его и даже не подруга. Вот если бы те ребята наехали на него сами, тогда другое дело. Или задели бы интересы беляевских, причем были бы не правы. Тогда Миша меня вытащил бы под шумок.
— А нельзя сделать так, чтобы они на наш парк наехали?
— Валера, не стоит из-за меня подвергать риску других людей.
— А риска никакого нет. Понимаешь, если мы будем работать рядом с «Космосом», не заезжая на стоянку и по более низким ценам, то половина клиентуры перебежит к нам. Прижать нас твои хозяева не ~шеют права — мы будем останавливаться на нейтральной территории, — а избавиться от нас попытаются в любом случае. Вот и повод влезть беляевским — мы под их «крышей». Кстати, не исключено, что и этою Мишу я знаю. Как он выглядит?
— Валера...
— Атена, в критической ситуации будет лучше, если с ним поговорю я. Как мужик с мужиком, чисто по-деловому.
— Ну, он очень высокий, где-то твоего возраст, длинные волосы...
— Темные или светлые?
— Светлые. Темные это у его брата.
— Какого брата? — не врубился Валера.
Он вроде бы начал понимать, какого Мишу имеет в виду Аленка, но у того не было братьев.
— А их там только двое таких. Темный — это Сашка Цезарь...
Валера расхохотался, так комично прозвучало прозвище на месте фамилии. Алена смутилась.
— Что я такого смешного сказала?
— Да ничего, не обращай внимания. Но я не знал, что они братья. Они же непохожи.
— Ну и что? Отсутствие сходства еще ничего не означает.
— Алена, а почему ты пошла к Мише, а не к его брату? Насколько мне известно по слухам, — на всякий случай Валера осторожничал, — его брат занимает довольно высокое положение, чуть ли...
— Можешь обойтись без намеков. Ну да, Цезарь — второй после Ученого человек, об этом многие знают, это не тайна. Но есть свои сложности, из-за которых я предпочитаю с ним не общаться. Во-первых, Мишу я знаю довольно хорошо, а Цезаря всего три раза видела. Во-вторых, я его боюсь, он коварный и жестокий человек. И в-третьих, его вмешательство может иметь очень нехорошие последствия. Он может впрячься, причем бесплатно, в виде благотворительности — он так развлекается, — и ему плевать, что он имеет право делать, а что — нет. Он может приехать и сказать: «Мужики, вот эту девушку не трогать», а если ему хоть
Слово поперек ляпнут, он повернет все так, будто на него наехали. И тогда будет разборка, и он пол-района зальет кровью. Его опасно трогать, он может все Беляево поднять. Но в таком случае меня потом тихо и незаметно уберут, и никто не уследит. Нет уж, постараюсь обойтись без шума.
— Вот чего я никак не могу понять, — задумчиво сказал Валера, — так это с какой стати он таким влиянием пользуется. У него же ни людей, ни своей территории нет.
— Зато у него есть папа — Ученый.
Валера вытаращил глаза:
— Он же сирота!
— Ну да — по документам. Отец у него есть, и брат есть, и у всех разные фамилии, но это настоящий семейный клан. Это первая причина такого влияния. Помимо этого, он очень умный парень, его уважают и без отца, за его мозги. А территория ему пока не нужна — он ездит по стране, бомбит и имеет не меньше остальных людей его ранга.
Валера промычал что-то невразумительное, затем сказал вполне членораздельно:
— Ладно, пусть он умный, пусть у него папа хоть Президент, но мы обойдемся без просьб и поклонов. У нас в кОлоннс есть молодые ребята, им сам черт не страшен. От-чаянные головы. Они ради прикола поедут к «Космосу» нервы конкурентам потрепать. Насколько мне известно, сейчас «Космос» держит команда из Марьиной Рощи?
— Они, марьинские. Они еще Рижский рынок контролируют.