Василь слушал его с болезненно искаженным лицом. Ведь предупреждали же всех, чтобы не трогали Цезаря, что он только и ищет повод для разборки... Идиот Майор...
— Мне это неизвестно. До сих пор вы уверяли, что Ученый имеет одного заместителя — Хромого. — Василь был смелым человеком и не собирался быстро сдавать позиции.
— А того, что Ученый мой отец, БЫ тоже не знали? Вам недостаточно этого? Вы думаете, что сын Ученого станет «шестерить» на кого-то? Сами не можете догадаться, что у меня влияние, как у Хромого, хотя бы за счет родства? Но это еще не все: из моего пристрастия к длинным волосам Майор сделал совершенно неожиданный вывод. Видите ли, я мало похож на мужчину, о чем он и объявил во всеуслышание. И с вашей, и с моей стороны в данный момент присутствуют люди, готовые подтвердить мои слова.
Валера еле сдерживал смех, настолько издевательски звучали изысканно-вежливые высказывания Александра, уместные в светской гостиной, но не на стройке, на фоне котлована и цепи автоматчиков. Василь подошел к Майору, тихо спросил:
— Было такое?
— Ну, Василь, кто ж знал, что он придерется к такой ерунде...
Василь коротко ударил его по зубам. Голова Майора мотнулась в сторону, он стоял с видом побитой собаки. Цезарь усмехнулся:
— Как видите, основание для выяснения отношений я имел.
— Но не для бойни. Если уж ты нашел повод для разборки, надо было и решать все вопросы обычным путем. Забили бы стрелку...
— А с чего вы взяли, что я стремился к разборкам? Увольте, это вовсе не входило в мои планы. Я приехал в бар и предложил Майору уладить наш маленький спор по - мужски, один на один. Поединок он проиграл, моя честь была восстановлена. Я бы с удовольствием ограничился этим — поверьте, я не любитель рисковать своей жизнью в перестрелках, — но люди Майора, всего лишь «шестерки», схватились за оружие, подав таким образом сигнал к драке. Мало того, мы оказались вшестером против двух десятков. То, что я не собирался убивать вашего человека, следует хотя бы из того, что я никому не позволил вмешаться в наш разговор. А вот из дальнейших событий стало ясно видно, что ваши люди пытались не просто избавиться от моего присутствия, но и убить. Этот вывод я делаю из того, что они продолжали преследовать меня даже после того, как я покинул бар. Вы согласны, что я не тянул Майора за собой на веревке? А если так, то как вы объясните его присутствие здесь, если ссора произошла в баре?
— А как ты объяснишь, — Василь перешел в атаку, — присутствие в нашей гостинице слишком большого количества твоих людей? Как ты объяснишь присутствие здесь главаря таксистов, влезших на нашу территорию? Как ты объяснишь хорошо спланированную засаду — я видел все своими глазами, и тебе не удастся втереть мне, что ты случайно встретился с таким количеством людей, внезапно ставших твоими единомышленниками, хотя до этого они якобы тебя в глаза не видели. И не говори, что оружие они случайно нашли на стройке. Цезарь, ты слишком много на себя берешь. Ты искал повод для разборки, не имея права даже приезжать сюда. У нас мир с Ученым, и хоть ты и его
Сын, но ты слишком мало значишь, чтобы нарушать договор. А он нарушен.
Александр смущенно засмеялся:
— Ей-Богу, приятно слышать такое мнение о моих способностях военачальника. Говорят, что самая правдивая похвала — та, которая исходит от врага. Я польщен. На самом деле для планирования у меня было всего несколько минут — я добежал до стройки, оглянулся и увидел погоню. Я чудом успел расставить охрану по оборонным позициям, поскольку понял, что далеко убежать не смогу. А вы говорите — засада... Если оборонные позиции так похожи на заранее спланированную акцию, то у меня явный талант.
— Это твоя охрана?! — Василь, явно ошарашенный, показал на автоматчиков.
— Да. А что? Правда, серьезные ребята? Я доволен ими, честно говоря. Видите ли, после первого покушения на мою жизнь, кстати, санкционированного Пеликаном, я опаса-юсь за свое здоровье, поэтому нанял охрану. А так как мои опасения очень сильны, то и охрана у меня многочисленная. В бар, естественно, я ее не потащил, оставил на улице, я надеялся, что ваши люди не склонны к беспределу и не зарежут меня прямо на глазах у всех. А в бар я пошел с приятелями, смеха ради представившись немцами.
— Ага, значит, главарь таксистов — твой приятель. Замечательно. Я так и думал, что без тебя в той стычке не обошлось.
— К вашему сведению, имеют место два недоразумения. Во-первых, наши таксисты на вашу территорию не заезжали, иначе вы сами не оставили бы их в покое. Во-вторых, парк — удел не мой, а Хромого, и вам не удастся притянуть меня к ответу за ту стычку. Моя дружба с этим человеком, — Александр положил руку на плечо Валере, — не имеет никакого отношения к тому инциденту. Я не укалываю друзьям, как им развлекаться.
— Ладно, хватит пустой болтовни. Поставив меня под дула автоматов, ты можешь до бесконечности уверять в своем миролюбии, но не для того ж ты затеял эту игру, чтобы потрепаться. Выкладывай свои условия.
— Видите ли, на мою жизнь было совершено уже второе покушение. Вашими людьми. Поначалу я думал, что
Это стихийная разборка и вы вроде бы непричастны к тому, что вытворяет неуправляемый дурак Майор. Но я вижу вас... Василь, что вы делаете здесь, на стройке? Вы ведь не вмешиваетесь, когда ваши люди учат жизни распоясавшихся посетителей бара. За что мне была оказана такая честь? С того момента, как я вошел в бар, и до того, как меня начали преследовать, прошло много времени. Меня могли опознать сразу, несмотря на маскарад, могли позвонить вам, и распоряжение преследовать меня до победного конца могло исходить от вас... Пожалуй, это даже объясняет присутствие здесь такого количества ваших людей. Мне кажется, что это почти все, кто был в гостинице. Вы не побоялись оставить гостиницу без присмотра, погнавшись за другой добычей. Василь, скажите честно, что вы намеревались сделать в этот раз? В прошлый раз ваши люди поставили меня к стенке, но промахнулись, а что вы предприняли бы сегодня?
Василь открыл было рот, но тут же захлопнул его. Возражать бесполезно. Действительно, как это ни глупо, получилось так, что на Цезаря совершенно беспредельно наехали. Наверное, Василь проклинал свой азарт, заставивший его приехать, чтобы лично убедиться в том, что поймали именно Цезаря. А теперь не докажешь, что он не отдавал приказа грохнуть его. Грохнуть ни за что, просто потому, что тот страшно надоел. А даже если и удастся доказать, что разборка была стихийной, что с того? Тогда Ученый предъявит «ноту недовольства» за хамское обращение с его чадом, и разборки так и так не миновать. Да, надо признать, что бой они проиграли, и Пеликан не напрасно боялся хитрого Цезаря больше, чем остальных бсляевских.
— Чего ты хочешь, Цезарь?
— То, как я проучил вас за первое покушение, вас ничему не научило. Жаль. Моя жизнь стоит очень и очень дорого.
— Сколько? — раздраженно спросил Василь.
— Скажем, десять миллионов «деревянных» через два часа, причем вы, Василь, остаетесь в заложниках, либо вы подарите мне «Космос». Плюс жизнь Майора.
Василь оторопел, вытаращив глаза.
— Цезарь, ты совсем охренел? Твои условия невыполнимы физически. Это невозможно — собрать такую сумму
В два часа, тем более, что я должен остаться здесь. А к «общаку» никто, кроме меня и Пеликана, доступа не имеет. И судьбу гостиницы я решить не могу, это только Пеликан... С Майором делай что хочешь, мне такой дурак только мешает, а что до остального...
— Мне очень жать. В таком случае вы все будете расстреляны. Все до единого. Может быть, такая мера научит остальных не лезть ко мне.
— Цезарь, это беспредел!
Он зло расхохотатся:
— Вам знакома такая крылатая фраза: «Горе побежденным»? На моей стороне сила, а закон всегда на стороне сильного, потому что слабый не может поддержать его. Беспредел это или нет, здесь решаю я.