Тот, в свою очередь, несколько секунд приглядывался к Валере. А Яковлев поймал себя на интересном ощущении: их трое молодых высоченных громил (Валера немного, сантиметров пять, уступал Саше с его почти двухметровым ростом, Мишка был чуть повыше Валеры), и Ученый казался совсем миниатюрным на их фоне. Тем не менее совершенно ясно, что психологически Ученый сильнее их троих, вместе взятых. Он был самым настоящим правителем.
Церемония знакомства была донельзя простой. Не прибегая к услугам посредников, Ученый протянул руку Валере:
— Сергей Иванович.
Этот жест избавил Валеру от неловкости — он не знал, как к нему стоит обращаться. Не мог же он, в самом деле, звать его просто по имени, как Хромого! И еще более не-приемлемым казалось Валере обращение по прозвищу. Хотя оно было достаточно звучным и уважительным, но «крестный отец» мафии — не домашнее животное, чтобы звать его по кличке. Называя свое имя, Валера автоматически прибавил фамилию, еле удержавшись, чтобы не сказать: «Рядовой Яковлев...»
Сергей Иванович еле заметно усмехнулся, распознав побуждение Валеры, показал им на диван. Сам уселся в кресло, негромко сказал:
— Рассказывайте, как побуянили.
Саша как-то смущенно улыбнулся, а Валера почувствовал, что при общении с Ученым не будет отчуждения и ощущения бесконечной пропасти, которое нередко возникает при общении с высокими чинами. Он ухитрялся вызывать уважение, не становясь при этом высокомерным. Отец мафии...
— Да мы и не буянили толком... Тридцать процентов, — сказал Саша.
Сергей Иванович приподнял брови, темные глаза блеснули удивлением:
— Странно. Они упрямы и не слишком дальновидны. Я полагал, меньше чем до шестидесяти процентов смертность снизить не удастся. И как это тебе удалось?
Александр очень подробно рассказывал, а Валера поражался глубине и быстроте подготовки захвата, а также тем, что тот успел заметить и запомнить такое количество дета-лей, будучи смертельно измотанным трехсуточной бессонницей.
— Когда мы загнали их к котловану и взяли в кольцо, я очень ясно показал, что больше всего мне хочется перебить всех до единого, и не дал им времени на размышления. Сказал, что им придется выложить десять миллионов за наезд на мою императорскую особу или уйти из гостиницы. Пообещал каждые десять секунд расстреливать двоих, положил четверых в порядке выполнения обещания, и Василь сдался. — Далее Саша пересказал свои условия и намекнул на возможность подгрести под себя аэропорт.
— Нет. Это рано, — безапелляционно сказал Сергей Иванович. — Ты молодец, все правильно сделал, но в аэропорт мы пока соваться не будем. Наше от нас не уйдет, но торопиться с этим не следует. Сам подумай: новость об очередной твоей беспредельной выходке разлетится по Москве этой же ночью, и в аэропорту к нашему появлению все будут готовы. Встретят, естественно, не хлебом-солью. К аэропорту мы вернемся, но не скоро. И если ты там появишься, то только в роли пассажира или встречающего, и то — не ранее чем через год. На тебя сейчас все здорово обозлятся, и ты некоторое время побудешь в тени. Иначе, друг мой, тебя попросту убьют, убедившись, что я не намерен осаживать твою прыть. Как это было в прошлом году. Не думаю, что тебе так же повезет второй раз.
Александр вздохнул. Нельзя сказать, чтобы он был доволен этим увещеванием, но Сергей Иванович — не Мишка, и против его совета он попереть не мог.
— И что мне делать дальше?
— Ничего. «Космосом» я займусь сам, ты даже близко к этим местам не подходи. Кажется, ты просил двухнедельный отпуск? — Он неожиданно засмеялся. — Уши надо ис-правлять или как? Не надоело беситься из-за насмешек? Считай, что я приказал тебе ехать в Институт красоты. А потом вернется Хромой, поедешь на юг вместо него. Заодно отдохнешь. Ребят своих возьмешь, кости на солнышке прожарите, в море поплескаетесь. К началу учебного года вернетесь. Пока будешь ушами заниматься, твои ребята из больницы выпишутся, а Валера переведется из таксопарка в наш кооператив.
— Кстати, как Серега? — забеспокоился Саша.
— Сейчас ему лучше, врач незадолго до вашего появления звонил. Я их всех троих в больницу отправил, и Диму тоже — у него сильное сотрясение мозга. Глеб ничего, про-держался до приезда машины, а Сергей прямо здесь сознание потерял. Как-то неожиданно — сидел, ждал машину, бледный, но шутил, потом взял и завалился набок. Кровопотеря большая, а так не страшно. — Он помолчал. — Железный парень. Этого не сломает ничто и никогда. Этого, если он на что-то решится, проще будет убить, чем остановить. И врач из него получится хороший, не неженка теоретик, который анатомички боится, а настоящий полевой хирург.
— Они в нашей больнице? — спросил Миша.
— Естественно. Можете завтра хоть в семь утра к ним съездить.
Саша кивнул.
— Да, отец, еще одно. Валерка след Лысого взял.
Сергей Иванович молчал, его лицо на миг окостенело
Так, что Валере стало не по себе, но тут же мимолетное выражение жестокости пропало.
— Мне остается только посочувствовать тебе. Похоже, этим летом тебе отдохнуть не судьба. Отпуск получишь после того, как Лысый будет находиться в этой комнате. Живой и способный говорить, — веско добавил он.
Они поднялись, и Валера понял, что это сигнал к окон
Чанию аудиенции. Саша задержался; в дверях им выдали обратно их оружие. На улице Саша догнал Мишку и Валеру, шедших к машине.
— Что он сказал? — спросил Михаил, усевшись в «девятку».
— Валерку хвалил. Сказал, что имело смысл год отвергать всех кандидатов, чтобы найти двоих таких, как Серега и Валерка. Сказал еще, что Валерка пришел очень вовремя — Корсар, конечно, мужик классный и профессиональный разведчик, но он, во-первых, один не может потянуть весь объем работы, а во-вторых, он под следствием.
— А кто такой Корсар? — спросил Валера.
— Наш разведчик, — пояснил Саша. — Ты с ним познакомишься, когда его из Бутырки вытащат. Отец сказал, что вы друт друга стоите.
Чего стоили похвалы и лесть Хромого по сравнению с этими несколькими словами? Валера был просто на седьмом небе.
— Валера, — позвал Саша.
— Аюшки?
— Завтра, в крайнем случае — послезавтра мне нужен адрес Лысого. В средствах можешь не стесняться, материальные затраты будут возмещены.
Валера молча кивнул в знак того, что задание понял и в
Дополнительных объяснениях не нуждается.
* * *
Полгода пролетели почти как один день, совершенно изменив Валерино отношение к жизни. Пожалуй, ему удалось стать именно тем человеком, каким он видел себя в детских мечтах.
В Организации он пользовался большой популярностью. Ему симпатизировал даже Хромой, несмотря на отказ работать в его бригаде и существовавшую между ним и Цезарем сильнейшую неприязнь — Валера не до конца понимал, что могло послужить основой для взаимной ненависти двух бригадиров Организации.
Балерина слава началась со злополучной истории с Лысым, когда он перезнакомился решительно со всеми авторитетами (к счастью, командиров в Организации было немного). Адрес он получил очень быстро, справившись с
Заданием в течение нескольких часов. Тем же вечером, сразу после разборки у «Космоса», приехал к панку Вите, с усмешкой сказал, что он сам беляевский и никого искать не надо. Витя, естественно, не поверил; смеясь, Валера достал из бумажника сторублевую купюру, спросил: «Убедительное удостоверение личности?» Подумав, Витя назвал свою цену, Валера — свою. Через пятнадцать минут вполне уместного в данных обстоятельствах торга Витя выложил все, что ему было известно, что подозревал, что, по его мнению, надо сделать с посредником, чтобы тот не предупредил Лысого о провале. Сгреб со стола обещанную плату и лихо попрятал купюры — чтобы мать не нашла.
Разговор с посредником тоже нельзя было назвать долгим. Валера припомнил кое-какие приемы развязывания языков, известные ему еще по временам плена в Афганистане. Парень едва со страху не помер, когда увидел Балерины приготовления, и, не дожидаясь, пока на нем попробуют достаточно жуткие орудия пыток, выболтал все. Его лаже бить не пришлось — так, врезал пару раз для острастки, я только.