— Люди как люди... Бслясвская группировка. Пол-Мос - квы держат, несколько сотен людей в составе. Сильнейшая команда Москвы, да и в Союзе она вторая или третья. Эго действительно серьезный народ, не то что ваш Мазуро. Занимаются они всем, что приносит прибыль, в том числе и легальным бизнесом. Готовы взять вас к себе. Хотите — в легальную охрану, хотите — в качестве боевиков. Бабки в любом случае приличные.
ВДВ поскреб в затылке.
— М-да, заманчиво. Ватер, мы тут не один раз прикидывали, что почем. И думаем, что рэкет был бы предпочтительнее. Как-никак, это военизированная структура, это нам привычнее. Осточертела штатская разболтанность, суетливость, безответственность. Яковлев, думай сюда: бросай ты свой кооператив и айда с нами! Будешь разведчиком, как мечтал. Мы им там всем покажем, как нато работать.
Вот тут Ватера не выдержат, расхохотался.
— ВДВ, это не я с вами пойду, а вы за мной! Это только так называется, что я в кооперативе работаю.
— И в каком же качестве? — недоверчиво спросил Антон.
— Тем самым разведчиком. Между прочим, нечто вроде офицерского чина имею. А «кольт», который вам так понравился, я в качестве «диплома» после «учебки» получил. Вам, если решитесь, тоже придется месяц или два на положении испытуемых ходить. «Учебка» обязательна для всех.
— Ни фига себе дело поставлено, — покачал головой Толик. — Почти армия — разведка, чины, учебка. ВДВ, кажется, твоя «мечта идиота» сбылась. А как насчет медалей за доблесть?
— В денежном эквиваленте. Но это ерунда — у нас свой полигон в Подмосковье есть. Андрюха, каково? А в том отряде, где я, еще и «сухой закон». Как тебе уровень требований кдисциплине?
— Рассказывай, — потребовал ВДВ. — Считай, что присягу на верность вместе с подпиской о неразглашении военной тайны мы дали.
— А что рассказывать? Сами все увидите. Тем более, что я не знаю, в какой отряд вы попадете. Тот отряд, где я, пока только набирается, но уже самый престижный. У нас самые высокие требования к людям.
— Не ссы, прорвемся, — сказал ВДВ. — Что у вас особенного?
— Да все, начиная с внешнего вида и кончая тем, что у нас спецназ. Даже форма есть, это наше изобретение, нигде больше вы такого не увидите.
— Покажи! — раздался единодушный возглас.
С некоторой гордостью Валера достал из шкафа униформу: куртку, штаны, маску, закрывавшую все лицо.
— А не проще вместо маски чулок носить? — удивился Толик.
— Нет. Она жесткая и от ножа защищает.
— Неплохо, — одобрил Жорка. — Вид, как у гангстера из западного боевика. Еще бы бронежилет...
— Он в прихожей лежит. Ну, какие у нас еще отличия... Оружие не только у нас хорошее — у всей группировки. Стволы — какие хочешь, у нас монополия на торговлю оружием. Вот еще что: у нас единственный отряд, где нет ни одного судимого или ходившего под следствием человека. «Загнутые» пальцы и блатной жаргон не приветствуют
Ся, на вас будуг смотреть, как на идиотов, если начнете под уголовников косить. Работаем только в перчатках, так что ни одна собака не знает, какие у нас отпечатки пальцев. Почему Сашка и колебался так долго — из-за того, что у вас снимали «пальчики». Сашка — это командир нашего отряда, — пояснил Валера.
— Сколько ему лет? — деловито спросил Жорка.
— На два года моложе нас. Фыркать не надо — мозги у него будь здоров, позавидовать не стьщно. Это же он отмазывал вас от ментов. Он младший сын босса, а его старший брат, Мишка, при Сашке в качестве советника. Босс, кстати, с них дерет похлеще, чем со всех остальных. Самые сложные задания дает, и попробуй не справиться.
— Он только ценные указания раздает или сам куда-то выезжает? — спросил Славка. Видимо, ребят смутил возраст Александра.
— Это нормальный полевой командир. Зря я вам сказал, сколько ему лет. Поработаешь с ним месяц — и не поверишь, что ему. не сорок. Он не прячется за спинами. Мало того, сам не дурак подраться. Как бы его вам описать... Детина под два метра ростом, вечно лохматый, хитрый как черт, в быстроте реакции с компьютером поспорит, наглый, как журналист скандальной хроники... В Москве его панически боятся. В общем, у него прозвище Цезарь, и он его оправдывает.
Валере было ужасно обидно, что ребята засомневались в способностях Александра. Он с таким жаром убеждал, что его командир — лучший из всех, что если работать, то только с ним, а ребята не верили... Валера махнул рукой — поварятся пару недель в этой среде, сами все поймут.
Утром они вышли из дома все вместе. ВДВ с парнями пошли прогуляться по городу — до назначенного им времени оставался час... Вечером они забрали от Валеры свое барахло, сообщив, что им определено другое место для проживания. У Организации было несколько квартир, по которым или прятати кого-нибудь, или расселяли гостей из других городов. Скорее всего, «афганскую пятерку» раскидали по этим адресам.
Время от времени они по одному или по двое заскакивали к Валере, скупо делились впечатлениями; никто не жаловался, все вроде было в порядке. С Цезарем они не ветре-
Чались, но ВДВ через пару недель уже изумлялся: что это за чудовище? Ведь молодой, а рассказывали о нем... Пряча довольную улыбку, Валера пояснил, что слухи — это детские сказки по сравнению с тем, чем он занимается на самом деле.
Столкнулись в работе они в апреле; как и было обещано, десантники проходили испытательный срок в «личной гвардии» — бойцами, согласно выбранной специальности, — очень часто используемой Цезарем для поддержки. Март, а значит — отпуск, закончился, вновь начались вылазки. Саша выезжал мало — страсти в Москве благодаря чеченцам были накалены, и его появление могло спровоцировать небольшую войну.
Вопреки ожиданиям, первым в разборку ввязался Слон. Самый уравновешенный из всех бригадиров, он никуда не лез; сидя в ресторане в центре, болтал с приятелем. Охрана, разумеется, у него была — четыре человека. Проводив приятеля, решил позвонить из ресторана жене, и тем же аппаратом приспичило воспользоваться какому-то чеченцу. В результате небольшого спора чеченец сказал что-то вроде: «Ну, ты, рыжая обезьяна, уноси свою жирную задницу, пока я ее не продырявил». Слон, очень удивившись такому бахвальству, опустил ему на макушку кулачок размером с двухпудовую гирю и сломал шею. После чего, прикинув, что уйти безнаказанно не успеет, вызвал подкрепление и забаррикадировался во внутренних помещениях ресторана. Только он успел запереться, как набежало человек соок чеченцев, вооруженных до зубов и злых, будто Слон у каждого в младенчестве соску-пустышку спер.
Поздно вечером Валера был выдернут из дома по тревоге. Минимальное время на сборы — переодеться, схватить разобранный автомат и два запасных рожка, — и через десять минут он уже летел на такси в Коньково. Там пересел за руль «девятки». Димка, видимо, торчал у Саши, потому что ждать его не пришлось, а Серега подсел к Валере в такси еще по дороге в Коньково. На перекрестке Профсоюзной и Нахимовского проспекта они дождались Мишкиной «шестерки», через две минуты подошел Глеб, и вшес тером на двух машинах они рванули в центр. На подступах к кабаку состыковались с Василием, капитаном «гвардии»; среди его людей Валера углядел «афганцев», но даже поздороваться времени не было. Пока он собирал автомат,
Саша распределил людей на три группы: одну возглавил сам, другую отдал Василию, а третьей командовал ВДВ. Валера угодил в группу Цезаря и заметил, что он сделал знак Чикареву и Шведову. Понятно. Можно готовиться к тому, что на их плечи ляжет самая тяжелая часть операции. Так и оказалось — они прошли через центральный вход.
Прорыв оказался молниеносным. Горцам нельзя было отказать в смелости, но они не ожидали ни спланированной атаки, ни той ярости, с которой дрался Цезарь. Валере показалось, что тот ни разу не выстрелил после того, как дал очередь над головами, зато проломил чей-то череп прикладом автомата.
Освобожденный Слон невозмутимо сказал: «Надо же, я и не ждал вас так скоро»; Цезаря гораздо больше интересовало, имеется ли в этом заведении водопроводный кран. Оказалось, он во время ужина наелся мяса с таким количеством перца, что от жажды охрип. Всю дорогу мечтал о том, что выкинет чеченцев и попьет водички вволю. Изумленный ВДВ шепотом спросил у Валеры: «Он всегда такой?» Так же шепотом Валера ответил: «Мы уже привыкли». Это было правдой: Цезарь, со всей серьезностью относясь к разборке, в то же время мог думать о совершенно посторонних вещах — о футболе по телевизору, о несданном зачете, о том, что его бабы достали. Как ни странно, на ходе операции такие мысли не сказывались никак.