И вот трибун Авл Габиний предлагает окончательное решить вопрос с пиратами, а для этого учредить должность особого полководца, в руках которого было бы сосредоточено руководство флотом и сухопутными войсками одновременно. И наделить полководца империумом, то есть, напомним, высшими властными полномочиями.
Сенаторы восприняли законопроект весьма неодобрительно, их пугала такая явная концентрация власти в руках одного человека. И человека этого знали, всем было ясно, что речь идет о Помпее.
Цезарь был одним из немногих, если не единственным, кто поддержал Габиния в Сенате. К этому времени Цезарь уже находится на подступах к высшим эшелонам власти, но пока еще не занимает важного общественного поста. Его связи с Крассом и, возможно, совместное участие в военных действиях против восставших рабов могли научить кое-каким приемчикам политической интриги. Не исключено, что он решает повторить трюк Красса с консульским тандемом и пристроиться к Помпею, чтобы, как сейчас сказали бы, воспользоваться его брендом для продвижения своей карьеры. И потому он и поддерживает Габиния.
Но продавить законопроект удалось только народным собранием. Вскоре Цезарю, а заодно и все римлянам довелось убедиться, что сосредоточенная власть в умелых руках и направленная на благое дело гораздо эффективнее действий раздробленными силами. И сразу же после того, как закон Габиния был принят, цены на зерно упали.
Помпей не подвел римлян. Буквально за несколько недель он разобрался с пиратами во всех западных водах. А потом принялся за восточные, и вскоре воды в тех краях тоже стали спокойными. К чести Помпея надо сказать, что по отношению к пиратам он по большей части проводил политику не кнута, а пряника. Тех, кто готов был сдаться, он не только не наказывал, но и расселял с семьями на плодородных землях. Из-под пиратской верхушки была выбита опора, мореплавание стало безопасным, а Помпей в очередной доказал восхищенным римлянам, что его не зря называют Великим.
На фоне его побед заслуги Цезаря в поддержке закона Габиния тускнели и становились незаметными. Популярность надо было поддерживать непрестанно, и все более и более сильными средствами.
Его назначают куратором, то бишь смотрителем Via Аррia — знаменитой и поныне Аппиевой дороги. Мы уже говорили, что римляне строили дороги везде, куда они приходили, и шли дальше, строя новые дороги и формируя вокруг них свою цивилизацию. Значение дорог для Республики было неоспоримо и неоценимо, недаром только римлянин мог сказать: «Via est vita» — «Дорога — это жизнь».
Поддерживать жизнь дороги, причем одной из самых оживленных среди тех, которые ведут в Рим (а ведут они туда все, как мы знаем из другой поговорки), дело хлопотное и затратное. Римская дорога — это серьезное инженерное сооружение, с многослойным покрытием, доказавшее, по сравнению с современными асфальтовыми и даже бетонными трассами, свою долговечность. Куратор должен был следить, чтобы дорога была в хорошем состоянии, проводить работы по приведению ее в порядок, если на то была необходимость. Ремонт придорожных сооружений тоже входил в его обязанности.
И все это за свой счет. «Щедро расточая свои деньги и покупая, казалось, ценой величайших трат краткую и непрочную славу, в действительности же стяжая величайшие блага за дешевую цену, он, как говорят, прежде чем получить первую должность, имел долгов на тысячу триста талантов. Назначенный смотрителем Аппиевой дороги, он издержал много собственных денег», — неодобрительно пишет Плутарх.
Но, издержав свои деньги, он приобрел большое уважение граждан — потратить личные средства на общественно полезное дело безусловно высоко оценивалось в те времена. Если современный политический деятель за свой счет проведет дорожные работы на городском проспекте, то это вызовет, скорее, шок — ныне популярность приобретается иными средствами, как правило, из кармана избирателя.
Благодарность римлян не заставила себя ждать. Цезарь выдвигает себя на пост эдила и побеждает на выборах. А это уже серьезный рывок вверх!
Он становится одним из четырех, а еще точнее, из двух, потому что два эдила избирались из патрициев, а два — из плебеев. Любопытная деталь: по сулланским возрастным ограничениям эдилом мог стать гражданин, достигший тридцати семи лет, а Цезарю в 65 году до P. X. было лишь тридцать пять. Некоторые современные историки полагают, что Сенат вполне мог сделать для него исключение за особые заслуги.