Итак, Цезарь хочет вернуться в Рим как можно скорее, он даже не стал дожидаться того, кто должен был сменить его на посту. Дело в том, что пришло время выборов в консулы, и Цезарь всерьез собрался вступить в борьбу за высший пост в Республике.
Тут весьма уместно вспомнить слова, которые приводит Плутарх в своих «Жизнеописаниях»:
«Рассказывают, что, когда Цезарь перевалил через Альпы и проезжал мимо бедного городка с крайне немногочисленным варварским населением, его приятели спросили со смехом: «Неужели и здесь есть соревнование из-за должностей, споры о первенстве, раздоры среди знати?» — «Что касается меня, — ответил им Цезарь с полной серьезностью, — то я предпочел бы быть первым здесь, чем вторым в Риме».
Воистину исторические слова! Произносил их Цезарь или нет, на самом деле не имеет значения. Главное, что выражение «Лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме» с тех пор неотделимы от Цезаря и стали девизом честолюбцев, авантюристов и успешных менеджеров со времен незапамятных до наших дней.
Рим на троих
В 62 году до P. X. Помпей возвращается в Рим. Город в это время все еще живет громким скандалом из-за любовной авантюры Клодия. Кто-то, возможно, ожидал или опасался, что великий полководец, военные походы которого действительно могли сравниться с деяниями Александра Македонского, пойдет по стопам Суллы и силой оружия подчинит себе Сенат и народ римский. Но Помпей повел себя на удивление кротко и миролюбиво.
После того как его войска высадились в Брундизии, он распустил их и приказал собраться только для триумфа, о времени проведения которого их известят. После этого он поселяется на своей вилле за пределами городской границы, поскольку до проведения триумфального шествия согласно закону не мог ее пересечь.
Сенаторы облегченно вздохнули и даже в приступе великодушия разрешили проведение триумфа в течение двух дней — настолько велики были трофеи и так много было плененных царей. А потом постарались задвинуть слишком уж прославленного, по их мнению, полководца на задний план. И вскоре Помпею, задолго до того, как ее сформулирует Фома Кемпийский, предстояло на себе убедиться в истинности житейской мудрости, гласящей «Sic transit gloria mundi» — «Так проходит земная слава».
Еще до проведения триумфа Помпей обратился к сенаторам с просьбой отложить на некоторое время выборы консулов, чтобы он смог пересечь границы города и лично содействовать избранию Пизона, своего бывшего легата, которого тогда поддерживал. Катон при поддержке Красса настроил Сенат против малейшего потакания победителю Африки, Европы и Азии. Завистливых сенаторов долго уговаривать не пришлось, и просьбу Помпея отклонили. Сыграло свою роль и то, что Пизон был другом и сторонником Клодия, одно имя которого у многих сенаторов, наверное, вызывало изжогу.
Скандалом для Помпея закончилась его попытка выдвинуть в консулы другого ставленника — Афрания, причем он подкупал голоса граждан так откровенно и неумело (но весьма щедро), что дело провалилось с треском.
Ко всему еще у Помпея расстроились семейные дела. Его жена, Муция, кстати, одна из любовниц Цезаря, не отказывала себе ни в чем, и ее скандальная известность вынудила триумфатора развестись с ней сразу же по прибытии в Италию. Но неудачи в политической жизни Рима начали сопровождать его и в личной жизни. Он стал свататься к племянницам Катона, причем одну он намеревался взять себе в жены, другую отдать племяннику. Плутарх предполагал, что Помпея удивила смелость и честность Катона и полководец решил привлечь его на свою сторону. Неудачный выбор.
Катон резко отказал Помпею, полагая, что такое родство наносит ущерб его репутации неподкупного, а когда женщины в его семействе выказали недовольство, то рассказал о подкупе голосов и пояснил, что родня Помпея разделит его позор. По словам Плутарха, «и женщины согласились, что Катон лучше их судит о том, что прилично и что подобает».
Помпей между тем за годы отсутствия, похоже, растерял специфический опыт политических интриг в Риме либо же неадекватно оценивал быстро меняющуюся обстановку в городе. Он пытается выбить своим ветеранам земельные наделы, и хотя по закону десятилетней давности вопрос, казалось, был решенным, сенаторы саботировали выделение земли, не предоставив под это дело никаких участков.