Уходит за кулисы.
8.3. ВСТРЕЧИ НА КЛАДБИЩЕ.
Действующие лица: Прекрасная Дама (без текста),
Мафилькин, Седок, Ириния, потом Клаус (без выхода).
Поздняя весна. Городское кладбище. Могила Ста
рого и Нового Элмов. Прекрасная Дама возлагает
гвоздики на плиту, меняет воду в банке, вырывает
сорняки, коварно расплодившиеся с прошлого раза.
Мафилькин и Седок стоят неподалеку и тихо беседуют.
Внезапно грохот за сценой и перемена освещения.
Такое уже было, в самом начале спектакля.
СЕДОК.
Ириния идет . Бежать внезапно
Иль текст читать? - Понять никак нельзя,
Коль Драматург не сделал раз?ясненья.
И что же делать бедным персонажам,
Когда неясен ближний жребий даже,
А сцена, элегичная вначале,
В конце тупой исполнена печали?
МАФИЛЬКИН
Рассей пустую думу, страх ребячий,
Как некий драматург сказал когда-то.
К чему сюда Иринии являться,
Когда она с поллитрою в постели,
Ласкает ухо шумом радиолы,
Или с каким любовником банальным
Трясет кровать, чтоб похоть утолить?
CЕДОК
Меня тебе не изменить во мненьи,
Что здесь имеет место отомщенье.
Ириния отмыть готова кровью,
Те дни пустые, что мы с ней бывая,
Бездарно-безнадежно убивали,
Хотя б и называя их Любовью.
Пойдем же, друг, оставим эту сцену,
Переместимся к левому порталу,
Чтобы отмщенью , названному выше,
Ничто нигде ничем не помешало.
Мы попусту не потревожим Даму,
Пусть стороною наблюдает драму.
Седок и Мафилькин и Прекрасная Дама пря
чутся в заветрие. Гроза началась. Ведрами
льет на сцену дождь. Седок не ошибся: Ири
ния возвращается за ним. Она напоминает:
искушенному зрителю - Леди Макбет, Брунгильду
и Оттилию в одном флаконе, неискушенному
зрителю - жену перед уходом на работу.
ИРИНИЯ
Услышь меня, бессовестный предатель,
Колодцев непрерывный отравитель,
Несчастный врун и блудодей притом!
Терпела я, когда ты с этой сучкой,
Ты с этой блядью, с этой прошмандовкой,
Встречался явно, на глазах у всех,
В дозволенных приличьях оставаясь.
Но чтоб терпеть подпольные стихи,
А также неотправленные письма,
Иль поджидать ночные телефоны,
Едва ли сил достанет у меня!
МАФИЛЬКИН.
Как она хороша, в этом старомодном шушуне. Ириния Седок,
в девичестве Парамонова-Мафилькин. Ируля, не вылезай на аван
сцену! там льет из ведра. Держись луча.
ИРИНИЯ
(возобновляет чтение , восстановив свои
позиции, с большим самообладанием)
Регламент есть, его не отменяли.
Там сказано: не чаще раза в год,
Любитель Дамы может появляться
В ЗУПД, чтобы рядом вместе с ней
(Опять-таки в приличьях оставаясь)
Предаться поминаниям былого.
Всего лишь день на эту процедуру
Регламентом отпущен благостойным.
В иные дни, оставшие в году,
Любитель Дамы быть примерным мужем,
Отцом и дедом должен оставаться,
Работником умелым и усердным,
Чтоб денег в дом поболе приносить.
Ты ж запустил хорошую работу.
Тебе давали место. Ты его
С негодованьем попросту отвергнул.
За комнату неплочено вобще.
Ребенок ходит в стоптанных ботинках.
А акции, что акции твои?
Иль дивиденды? - Это ж просто слезы!
Бывало, погляжу в сертификаты,
И не пойму, то ль ими подтереться,
То ль печку превосходно растопить.
СЕДОК
( в негодовании )
Так подотрись! Но уж потом втуне
Не помышляй о курсовой цене!
МАФИЛЬКИН
(Седоку, зловещим шепотом)
Держи себя в руках, не спорь напрасно,
Здесь гнуть свое становится опасно.
Получишь в глаз, что и не раз бывало.
Гордыню бы смирить тебе пристало.
Что до меня, с племянницею Ирой
Намерен разрешить я дело миром,
В семью вернуть зарвавшегося мужа.
Ты возразишь, что будет только хуже.
На что отвечу: ежели посмеешь
Семью покинуть завсегда успеешь.
Ребенка оставляя сиротою,
За бедности последнею чертою.
(Иринии)
Зову тебя, как Гавриил с трубою,
Заткнуть фонтан, отверзнутый тобою.
В благопристойном нашем антураже
Изрядную ты заварила кашу.
Уймись, толстунья! Стыдно выступать
На клубной авансцене в этом весе.
Конечно же, ты можешь заявлять,
Что дело не в тебе, а вовсе в пьесе,
И Драматург дал толстою тебя,
Твой персонаж изрядно не взлюбя.
Но возражу на обвиненье это,
Что есть на все народные приметы.
Ведь висельник, понятно, не утонет,
А толстого, известно, не схудит.
И ветер дряхлый дуб к реке не склонит,
И в животе зазря не забурлит.
Поэтому своею толстотою
Обязана ты общему настрою.
Нелепо под кладбищенскою сенью
Форсировать плохие настроенья.
Такая вопиющая беспечность
Ввергает нас в дурную бесконечность.
(В примирияющем ключе)
Вам надлежит немедля помириться,
Тесней друг с другом за руки сплотиться,
Чтоб жизненные вечные проблемы
Решать вдвоем и не впадать в дилеммы,
Реальность с Идеальным не мешая
И Жизнью Клуба не перегружая.
Всему есть место и всему есть время.
Есть время убегать и возвращаться,
Есть время открываться, есть - скрываться.
Есть время думать, время говорить,
Есть время умножать, а есть - делить.
Вам эту мысль не внове вовсе слышать:
Ведь мы - как прочитали, так и пишем.
Как малые народы: мы поем,
Что видим в окружении своем.
( Голосом усталого человека )
Мне все это порядком надоело.
Мирить чужих людей - пустое дело.
Доныне я стихами из?яснялся,
Но Драматург, как пить, перестарался.
Поэтому, взыскуя примиренья,
Закончим в прозе наше рассмотренье.
Дождь из ведра кончился. Кладбище погружается
в отсыревшие мглистые сумерки. Тихо.
ИРИНИЯ. Много прозвучало здесь стихов, причем не самой высокой
пробы. (Мафилькину). Я приветствую твои миротворческие потуги. Но они здесь неуместны. Ему было сто раз говорено-переговорено, а он все делает по-своему. Ну что ж , пусть нам будет хуже.(Седоку). У тебя есть ровно пять минут, прощайся со всеми и пошли.
СЕДОК. Чуть позже.
ИРИНИЯ. Нет уж хватит. Пьеса пьесой, а жизнь идет своим чередом, и нечего отлынивать. У тебя еще полно работы по дому.
СЕДОК. Ладно, подожди меня в автомобиле на платной стоянке.
ИРИНИЯ ( в понятном раздражении ) Нет уж, дружочек, закру
гляйся, а то ты мастер мимо Регламента, а нам еще в супермаркет
ужинать.
СЕДОК. Только пять минут. Попрощаться с детством.
ИРИНИЯ (поразмыслив) Можно сделать и наделать очень много в
пять минут. Я иду в машину только в форме компромисса. Секундомер