– Но чтоб к завтрему был как стекло. – Делает суровое лицо Дубинин. Его слова тонут в одобрительном хоре голосов.
– А ты тогда, Алексей, становись в калитку, – два десятка восторженных глоток заглушают громкое карканье вороньей стаи, рыскающей между скамейками трибуны в поисках съестного. – у меня другого кипера нет.
Горохов тянет через голову вязаный свитер, даёт в руки вратарские перчатки и в довершение нахлобучивает мне на голову кепку.
«Без меня меня женили»…
– Не дрейфь, Лёха, – стучит меня по спине капитан Сергей Ильин. – корову не проиграешь.
Натягиваю кепку по брови: солнце мне, стоящему в восточных воротах, светит прямо в лицо. Свисток! Мяч заметался по полю. Вспоминаю как вёл себя в воротах Алексей Хомич, когда он приезжал к нам в шестидесятых с командой ветеранов, и так же по хозяйски черчу бутсой (маловатые достались) полосу от одиннадцатиметровой отметки до центра ворот. На выходе вратарю легко потерять ворота: оборачиваться нет времени, а так эта линия, которая всегда в поле зрения, показывает не сместился ли ты от центра. Прыгаю на носках, приседаю, развожу руки по сторонам. Игра смещается к воротам основного состава, выхожу к линии штрафной площадки, по углам которой застыли два защитника.
На своей половине мяч перехватывает Ильин и с центра навешивает его ко мне в штрафную. Солнце ослепляет меня, я отворачиваюсь и со всех ног к своим воротам. Нога попадает в ямку, я спотыкаюсь и падаю на колени, не добежав до вратарской линии. В паре метров справа и сзади от меня приземляется мяч, подпрыгивает и неторопливо скачет в ворота.
«Блин, ну что за невезуха»!
Правый защитник, пробухав мимо меня, успевает с ленточки вынести мяч в поле, затем Картинно поднимается, прожигает меня злым взглядом, и уже открывает рот припечатать словом, но в последний момент сдерживается и отводит глаза.
– Чаганов, жопу поднимай, кулёма! – Подбадривает меня Ильин.
«Я – кулёма? Ну погоди»…
Обхватываю голову руками.
Слева подбегает второй защитник: «Лёха, не тушуйся! С каждым бывает».
В голове немного проясняется, а в мышцах появляется непривычная лёгкость: до перерыва успеваю взять пару лёгких ударов прямо в руки и один непростой под планку, за что получаю поощрительный тычок в бок от нашего капитана.
Сижу в раздевалке после тренировки, потираю ушибленный локоть и жду своей очереди в душ. Лучшая в стране линия нападения разделала оборону дубля под орех: пять мячей побывали в сетке моих ворот, но никто меня не винит, понимают, что против лома – нет приёма. Пролистываю «Правду», на пяти первых страницах – всё о высадке советской экспедиции на Северный полюс: поздравление от ЦК ВКП(б), телеграммы со всех концов Союза, биографии Папанина и Водопьянова. Взгляд цепляется за заголовок статьи на последней полосе, распололожившейся между репортажами об открытии Парижской выставки и сообщением о смерти Джона Рокфеллера: «К победе готовы». Насторожило меня даже не название, а фамилия автора статьи – Михаил Кольцов.
«Так… сначала скромная похвала в адрес басконцам, мол, принимали участие в чемпионате мира. Затем реверанс в сторону московского „Динамо“ – лучшая футбольная команда СССР. И в конце – подготовку к матчу возглавил товарищ Чаганов».
Хватаю «Красный спорт», на второй странице – большое интервью с тренером Дубининым о новаторском подходе товарища Чаганова к вопросу подготовки игроков к матчу. Поднимаю голову – он прячет глаза. Вторая группа игроков идёт в душевую, я – с ними. Холодная струя воды приводит мвсли в порядок: если я отвечаю за результат, то и план на игру буду выбирать сам.
– Все читали статью? – поднимаю газету над головой.
– Что за статья? Какая статья? – Понеслось со всех сторон.
Выясняется, что не слыхал о ней никто. Ребята тут же устраивают громкую читку. По окончании головы поворачиваются к тренеру.
– А что вы на меня смотрите? – Дубинин вскакивает со стула и зло кричит. – Я один за вас отвечать не собираюсь!
В раздевалке повисла тягучая тишина. Не выдержав её, тренер срывается с места и вылетает из комнаты. Ребята поворачивают головы в мою сторону.
«Ну давай, командуй. Это ж так просто – взял расставил в всех по новому и победа в кармане. Как бы не так. На каждую позицию надо подходящего игрока найти, готовить его, а команде привыкнуть к новой системе».
– Что замолкли? – Стучит по колену кулаком Михаил Якушин. – Бог с ним пусть катится колбаской. Давно же хотели играть по новому… вот она возможность. Бери её!
– А что, – зашевелился народ. – в самом деле!
К школьной доске выходит Сергей Ильин – капитан и берёт в руки мел.
– Гаврик, – указывает рукой на Качалина. – ты отныне – центральный защитник. Чернышёв с Лапшиным играйте ближе к центру, в затылок к полусредним Якушину и Елисееву.
– Василий, – мел направлен на центрального нападающего Смирнова. – ты отвлекаешь защитников на себя, уводишь их в центр. Мы с Семичастным (крайние нападающие) уводим к боковой полузащитников, а полусредние – Якушин с Елисеевым будут врываться в штрафную через эти дыры.
«Так у них всё давно уже продумано! Мои поучения им и задаром не нужны».
Футболисты окружают капитана, вырывают у него мел и начинают рисовать какие-то стрелки. Через полчаса ажиотаж спадает и мне удаётся всавить слово.
– А теперь попрошу вас кратко ввести главного тренера… – подмигиваю вратарю Боженко. – в курс его замыслов.
И как только потолок не рухнул от взрыва смеха в закрытом помещении. В дверях раздевалки застревает группа модно одетых мужчин.
– Что за шум, а драки нет? – Один из них, лет сорока в светлом костюме и галстуке, как звезда Голивуда, лучезарно улыбается, показывая белые зубы.
Стоящие за ним с готовностью хихикают. Футболисты неприветливо хмурятся.
– Това-арищи, товарищи, – на передний план протискивается замдиректора команды по хозяйственной части Камерер. – разрешите представить вам товарища Семёна Тимошенко, режиссёра новой звуковой комедии «Вратарь»…
– Прошу прощения за вторжение… – продолжает режиссёр, ничуть не смущённый нашим холодным приёмом. – вчера я был в Кремле на просмотре. Наш фильм утвержён к прокату!.. За спиной Тимошенко послышались возбуждённые восклицания.
– … товарищу Сталину очень понравилась картина! И он… и он… – повышает голос режиссёр, стараясь перекричать коллег. – попросил меня устроить первый публичный показ фильма для футбольной команды «Динамо»! (Одобрительный рёв). У которой… у которой послезавтра, то есть уже завтра решающий матч с басками!
К привычному запаху пота стал примешиваться выхлоп перегара.
«Всю ночь, похоже, отмечали»…
Из коридора доносятся женские голоса, футболисты с интересом вытягивают шеи.
– Товарищ Чаганов, – шепчет мне на ухо замдиректора. – я подумал, сейчас после обеда будет подходящее время. Отдохнут ребята перед вечерней тренировкой. (Киваю головой). Отлично, обед накрыт, а в кинотеатре уже заряжают кассеты. (В подтрибунных помещениях стадиона «Динамо» были оборудованы кинотеатр и ресторан).
– Только это, Исаак Максимович, – ловлю его за рукав. Чтоб никакого алкоголя, творческому коллективу тоже не наливать…
Иду по длинному коридору вслед за игроками.
«Неужели так и сказал – решающий матч? Не нравится мне это нагнетание… хотя может быть и не нагнетание это, а наоборот… отвлекутся ребята, расслабятся».
– Товарищ Чаганов! – раздаётся со стороны лестницы срывающийся басок. – Это я – Севка Бобров!
С трудом узнаю в этом высоком мускулистом юноше в спортивном костюме с буквой «Д» на груди, того пацана, с которым встречался два года назад здесь же на «Динамо». Маленький вохровец цепко держит его за руку.
– Опять из дома сбежал? – Отпускаю охранника.
– Неа, – гордо расправляет плечи Бобров. – я уже самостоятельный. Семилетку окончил, осенью начинаю учёбу в ФЗУ. И ещё, меня в юношескую команду «Динамо» Ленинград взяли.
– Молодец! Рад за тебя. – Хлопаю Севку по плечу. – Голодный? Пошли обедать, а то как бы наши проглоты не съели всё.