– И всё хватит тут сидеть, – хлопаю в ладоши. – запасные – за ворота разминаться, основные – на поле…
– После перерыва игра пошла на встречных курсах. Боженко в высоком прыжке спасает команду от неминуемого второго гола, снимая мяч с головы Лангары… и, не медля, посылает его рукой к центру поля Семичасному. Тот проходит по левому краю, уводя за собой испанского хавбека, отдаёт мяч в центр свободному Якушину, на него несётся защитник… пас Смирнову… он обратно Якушину… Удар! Го-о-ол!
Оля легко, не напрягаясь, делает сальто назад и садится на шпагат… с её длинной шеи на пол соскальзывает бело-голубой шёлковый шарфик Маруси.
Тревожно поглядываю на часы: до конца игры осталось четверть часа. На табло – 1:1. Баски подают угловой, что всегда опасно. Мяч летит к одиннадцатиметровой отметке, там тесно. Боженко в высоком прыжке пытается поймать мяч руками, тянется к нему двумя руками, отклоняясь назад. Ему на помощь приходит защитник Корчебоков, который пытается отбить мяч головой: затылок вратаря и лоб защитника сталкиваются в воздухе… мяч пролетает выше игроков и выкатывается за боковую.
«Как-то странно они упали, не сгруппировавшись, как два куля с песком»…
Наш фельдшер в белом халате с завязками на спине и с маленьким чемоданчиком с красным крестом, вписанным в белый круг, уже преодолел половину пути до места столкновения.
– Горохов и Киселёв. – На всякий случай командую я (все запасные вопросительно смотрят на меня), а сам спешу за ворота – хода на поле никому кроме игроков, судей и доктора – нет. Вратарь с защитником начинают быстро шнуроваться: длинные шнурки охватывают подошву, проходя мимо шипов, чтобы бутсы в игре не соскальзывали с ноги.
– Что там, Михалыч? – спрашиваю фельдшера, хотя ситуация понятна и так: игроки без сознания.
Тот сокрушённо машет рукой, а от кареты скорой помощи, припаркованной на беговой дорожке у центрального входа, уже бегут санитары с носилками.
– Горохов и Киселёв готовятся… – говорю Ильину, подошедшему к бровке.
Он согласно кивает головой, подтверждая моё решение, и я спешу к скамейке запасных. Стадион встревоженно гудит. Втроём подходим к боковому судье, стоящему у центральной линии, тот отрицательно крутит головой.
– В чём дело? – спрашиваю его по английски.
– Боб-ров… Ча-га-нов. – Он достаёт из кармана листок с моими каракулями и читает по слогам.
– Что это значит?
– Перед игрой я взял у вас и у испанцев фамилии запасных, – начинает терпеливо объяснять боковой помощник. – вот они.
– Это по правилам ФИФА? – Пытаюсь собрать мысли в кучку.
– По правилам ФИФА, – на меня смотрят неподвижные рыбьи глаза. – замены вообще запрещены. Но по соглашению между вашим руководством и командой басков разрешены две замены из списка, поданного командами перед матчем.
«Попал»!
– Что он там буровит? – Вокруг нас начинает собираться толпа из игроков и запасных.
– Даю вам две минуты на замену, – в прозрачных зрачках Фредриксона заиграла садистская усмешка. – после этого даю свисток на продолжение игры.
Обхватываю голову руками.
– В команде «Динамо» Москва две замены: вместо выбывшего из игры Льва Корчебокова на поле выходит Всеволод Бобров… место в воротах взамен травмированного Николая Боженко занимает Алексей Чаганов.
Кофейная чашка выскальзывает из Олиных рук, летит на пол и со звоном разбивается на сотню осколков.
Аркадий Чернышёв занимает место правого защитника, а Севке капитан строго-настрого приказывает из центрального круга не выходить, для убедительности показав ему свой увесистый кулак. По свистку арбитра динамовцы сразу бросаются в атаку: нападение – лучшая защита, тем более что с защитой у нас – полный швах. Трибуны начинают потихоньку оживать после испытанного шока. Следует дальний удар Ильина, Бласко с трудом переводит мяч на угловой.
«Ди-на-мо! Ди-на-мо!» – Слышится скандирование с южной трибуны из сектора, где расположились работники нашего СКБ.
Стадион подхватывает кричалку и вот уже над ареной невозможно услышать ничего, кроме этих трёх слогов.
«Как же это я сумел вляпаться в эту историю? А главное зачем? Ну что за характер. Ведь приказано было помочь с подготовкой к матчу… вот и помогал бы: организовывал концерты „мелодии и ритмы советской эстрады“ по вечерам или там занялся улучшением жилищных условий для отличившихся. Нет, полез „решать“ футбольные вопросы. Лично. Кто-то предвидел такой поворот? И подталкивал к такому развитию событий… Кольцов! Уже пытался выставить меня в глупом виде тогда на МГ… И сейчас статейку тиснул, мол, Чаганов не подведёт. Там где „народный любимец“ – там победа, там успех. Не похоже на сведение счётов – скорее получил заказ от серьёзных парней, технолог человеческих душ. Ничего прорвёмся… пять минут до конца. Ничья в таком матче стоит иной победы».
– Григорио Бласко легко справился с угловым и, как из пращи, метнул мяч далеко вперёд к цетральному кругу, растерявшийся Бобров только провожает его взглядом. Капитан басконцев Луис Ригейро мастерски укрощает кожаный болид и стремительно продвигается по правому краю… Покончив с полами и вернув щётку в чулан, Оля хватается за тряпку и начинает ожесточённо тереть крышку новой газовой плиты, глядя на её блещущую чистотой поверхность стеклянными глазами.
– … передача в центр… Лангара… падает в штрафной площадке! Судья даёт свисток и бежит к одиннадцатиметровой отметке… Пенальти! Футбольный приговор!
На стадионе включается жидкое освещение. Фредриксон ставит мяч на точку и по хозяйски обходит штрафную: под его неумолимым взглядом игроки отступают за границу штрафной площадки. Заходящее солнце бьёт по глазам. Длинная тень Лангары едва не касается линии вратарской. Он торопится пробить пенальти пока солнце окончательно не скрылось за стеной круглой трибуны. Поправляет мяч, шнуровка должна быть на верху, и решительно отступает на три шага.
«Глаз не видно, солнце слепит… – будь оно неладно. Буду прыгать наугад. Вправо или влево? Вправо»…
Короткий разбег. Отталкиваюсь ногами и лечу в пустоту руками вперёд. В это мгновение солнце, наконец, скрывается за трибуной и я вижу широко раскрытые глаза Лангары, провожающие мяч, с силой пущенный прямо по центру ворот. Моя правая рука в тоже мгновение касается земли, а левая нога взлетает кверху.
«Не успеваю». – В голове проскакивает предательская мысль, но носок левой ноги, подчиняясь неведомой силе, продолжает тянуться к мячу.
Глаза фиксируют происходящее, как при замедленой съёмке: вот только фокус камеры сбивается на игроков, стоящих позади пенальтиста. Их рты открываются, руки победно тянутся вверх… Все футболисты собрались у моей штрафной площадки: лишь Севка и пара защитников застряли в центральном круге. Мяч уже выпал из поля моего зрения.
Удар! С усилием доворачиваю голову назад и боковым зрение вижу колыхание сетки за спиной.
«Не смог! Не смог. Стоп! Что это»?
В сетке ворот, как пойманная щука, трепещется моя левая бутса, игроки обеих команд завороженно смотрят на неё, а далеко впереди, в поле беззаботно скачет коричневый мяч.
– Севка, давай! – мой выкрик лишь на мгновение опережает могучий выдох стадиона. Стоявший до этого в оцепенении лицом к своим воротам, юноша вдруг резко разворачивается на 180 градусов, и пяткой отправляет подскочивший мяч верхом за спины, спешащим к нему защитникам, поймав их на противоходе. Ловко уклоняется от, пытавшегося ухватить его за майку, первого стоппера, удачно минует ноги другого, упавшего в подкате, и мчит к воротам противника. Получив фору, Севка как на крыльях летит к воротам, но с каждым шагом расстояние между ним и бросившимся вдогонку защитником сокращается.
Голкипер басконцев, не слыша нарастающего гула трибун, опытным взглядом оценил ситуацию и начал неторопясь выходить из ворот навстречу нападающему, чтобы сократить угол обстрела. Конечно, создавалась опасность того, что полевой игрок сможет просто перебросить мяч через вратаря в пустые ворота, но сделать это на скорости не так уж и просто.