– Вопросов нет? – бодро заключил он.
– Есть, – робко отозвалась долговязая девица. – Это очень страшно?
– Конечно, – улыбнулся Семен, – что абсолютно нормально. Сделать шаг в бездну без сомнения и ужаса? Это невозможно. Но несколько секунд наедине с небом сотрут из вашей памяти все страхи. Останется только восторг и абсолютное счастье.
Маша внутренне подобралась – ей обещали восторг и абсолютное счастье. Ради этого стоило рискнуть.
Правда, подготовка к полету на этом не закончилась. Следующий час посвятили практическим занятиям. Маше пришлось забираться на трамплин и прыгать оттуда, чтобы как можно лучше прочувствовать, по выражению Семена «отделение от самолета и приземление». Карабкаясь очередной раз на трамплин, Маша старалась не смотреть на небольшую компанию, удобно расположившуюся за ограждением, – стоя среди наблюдавших за подготовкой, Настя и Илюшка махали ей всякий раз, когда она оказывалась наверху, а потом падала вниз «как мешок картошки», – так прокомментировала впоследствии Настя, ничуть не заботясь о чувствительном самолюбии подруги.
Наконец, после основательного инструктажа, уже подточившего Машину уверенность в благоразумности всей затеи, начались более волнующие события – на нее и других участников группы одели парашюты. Словосочетание «десантные парашюты» почему-то вызвало у Маши испуганное удивление, но размышлять об этом долго не пришлось. Очень скоро после этого всю компанию привезли на поле и погрузили в самолет АН-2, сразу впечатливший Машу – на борту большими буквами было написано «Родина», а на хвосте красовалась красная звезда.
Пока железная птица набирала высоту, Маша смотрела в иллюминатор как завороженная. Бирюзовое небо, причудливо-перистые облака, озаренные солнцем —неописуемая красота… И тут Маша впервые за это утро осознала, что через несколько минут она окажется по другую сторону иллюминатора. Ее обуял почти неконтролируемый страх – сердце забилось, как у пойманного в силки зайца, казалось, вот-вот выскочит. Инстинкт самосохранения, наконец, проснулся, но отступать было уже некуда. Где-то в животе противно заныло, а голову заполнил туман, и в эту минуту Маша искренне пожалела, что решила прыгать одна, а ведь сегодня кто-то знающий говорил, что первый прыжок лучше всего совершить в тандеме с инструктором. Самолет в таком случае взлетал гораздо выше и падать приходилось дольше, но парить в небе, чувствуя за спиной надежного и опытного человека… как Маша сейчас мечтала об этом!
Нервно облизнув губы, девушка кинула взгляд на своих попутчиков. Даже бывалые парашютисты как будто притихли. Многие из них вцепились пальцами в ремни подвесной системы парашюта. Лица у всех были серьезные – шуточки и подтрунивания остались на земле. Совершенно неожиданно пилот сигнализировал выпускающему, что выброска разрешена. Немедленно какой-то человек поднялся со своего места и открыл дверь. Маша подумала, что сейчас она умрет. Ее охватила такая сильная дрожь, что, взглянув на свои руки, она увидела, как они трясутся. Тряслись и колени, во рту пересохло. В открытый люк ворвался поток ветра, но он не смог освежить ее несчастную голову, которая вдруг ощутила всю тяжесть шлема. Словно во сне Маша увидела, как один за другим ее соседи подходят к открытой двери, замирают на секунду и проваливаются в бездну. Когда очередь дошла до нее, она поднялась на ватных ногах, посмотрела безумным взглядом на выпускающего. Она смутно уловила, что он говорит что-то ободряющее, а потом поняла, что не на шутку встревоженный ее очевидной паникой, он предложил ей остаться в самолете. Маша мотнула головой, не в силах разжать зубы и ответить. Она глянула вниз – далекая земля, безумно далекая земля, в самом деле была похожа на лоскутное одеяло. Уже в стороне, отнесенные ветром, медленно плыли несколько белых куполов. Маша глубоко вздохнула, занесла ногу, но не шагнула, а свалилась за дверь.
Сердце подскочило к горлу – это было в миллион раз хуже, чем падать с виража самой высокой американской горки. В Машину память навсегда врезался силуэт удаляющегося самолета, в то время как она сама спиной падала в пропасть. Несколько мгновений она почти не соображала. Потом все чувства обострились, и Маша с необыкновенной ясностью осознала, что под ногами у нее ничего нет кроме ослепительного неба, а земля далеко. В ушах со страшной силой свистел ветер. Сердце будто сошло с ума и билось где-то в голове. Страх несчастной мятущейся души, потерявшей опору и надежду, словно воплотился наяву, стал настолько реален и осязаем, что девушка зажмурилась и в ее потрясенном сознании вдруг мелькнула яркая и острая как бритва мысль – не раскрывать парашют. Время, чтобы дернуть кольцо, было упущено. Но Маша не успела осознать это. В следующую секунду ее с силой рвануло вверх – защитный механизм сработал исправно и солнце, бьющее в глаза, даже сквозь защитные очки, закрыл купол развернувшегося парашюта. Маша машинально вскинула голову и, вспомнив инструкции, дрожащими пальцами разблокировала красную стропу на запаске. Она парила в небе, уносимая ветром, но уже с гораздо меньшей скоростью. Безумный калейдоскоп остановился – все вокруг обрело четкие очертания и последние несколько секунд Маша как завороженная смотрела на развернувшуюся перед ней панораму. Ее окружало бездонное синее небо. Небо над ее головой. Небо вокруг нее. Маша вздохнула полной грудью и вдруг с сожалением осознала, как стремительно ее влечет вниз. Лишь на короткий миг она ощутила бескрайний простор вокруг себя, увидела невероятную небесную ширь, которая заставила ее пугливое сердце сжаться, а душу – возликовать, и земля оказалась уже под ногами.