– Спасибо! – с чувством сказала девушка и, наконец, смогла прижать к себе ребенка обеими руками.
Она подняла взгляд на спасителя, намереваясь сообщить, что ей надо на шестой этаж, и осеклась. Лицо ее застыло, как у каменного изваяния, а ноги подкосились.
– Не падай, – сказал Дам Рён. – Если упадешь, я не смогу тебя поймать.
– Как ты здесь… почему… – отозвалась Маша, в одну секунду пережив сильнейшее потрясение и леденящий испуг. – Что случилось?
– Я подхожу к твоей двери с самого утра, но в ответ мне только Локи лает. Рабочий день! Стоило подумать об этом раньше. Наконец-то ты пришла!
С этими словами он повернулся и довольно быстро зашагал наверх. Маша двинулась следом. На шестом этаже она остановилась и принялась искать ключи, обнаружив их, в конце концов, в кармане пальто, куда заранее положила. Все это время она чувствовала на себе взгляд Дам Рёна, и, только шагнув в темную прихожую, испытала минутное облегчение. Девушка быстро и осторожно раздела ребенка и перенесла его в кроватку. При этом ее обострившийся слух улавливал каждое движение молодого человека. Он сложил в коридоре коляску, отнес покупки на кухню, сказал что-то прыгающему вокруг него Локи и, наконец, вошел в комнату. Несколько мгновений они стояли бок о бок, глядя на спящего Илюшку, пока Маша не сделала шаг в сторону, держась за бортик кроватки дрожащей рукой. Дам Рён обернулся, глядя на нее. Маша увидела в рассеянном свете ночника его лицо, выразительные блестящие глаза, губы, чуть тронутые улыбкой. У нее помутилось в голове. В груди стало больно. Она поняла, что задыхается, на самом деле не знает, как дышать. Инстинктивно схватившись за грудь, она втягивала ртом воздух, внезапно осознав, что не в состоянии вспомнить ни одного английского слова.
Спасение пришло в виде звонка в дверь.
Маша словно очнулась, испуганно взглянула на Дам Рёна и выскочила из комнаты.
Запыхавшаяся Настя шагнула через порог, тяжело отдуваясь.
– Нет, ты представляешь, именно сегодня лифт не работает! – заявила она вместо приветствия. – Как назло! Я, пока сюда доползла, думала, сдохну. И как они эту громадину на шестой этаж затащат? Точно придется больше заплатить! Надеюсь, ты все приготовила? Денис уже внизу, сейчас поднимется.
– Денис?
Настя вопросительно взглянула на Машу, наконец увидев ее ошарашенное лицо и ноль понимания в глазах.
– Я тебе диван привезла. Ты что, забыла?
– Диван?
– Ты спала, что ли? Эй, очнись давай! Мы же с тобой договаривались. Я на сегодня грузчиков заказала. Они уже внизу с Денисом. И вот, извольте радоваться, лифт сломался! Им придется твой старый диван вниз по лестнице тащить и новый сюда поднимать. А он, знаешь ли не маленький. В общем, вечер томным не получится!
– Я… – пробормотала Маша в полнейшей растерянности, – у меня ребенок спит.
– Ну, что поделать? Потом доспит. Давай-давай, шевелись. Я так понимаю, ты ничего не приготовила. Пойдем скорее валики снимем и барахло из нижнего ящика вытащим, пока грузчики тот волокут. Ты чего такая красная? Правда, что ли, спала?
Не тратя больше слов, Настя сбросила куртку, вошла в комнату и включила свет. Дам Рён полусидел на низком подоконнике, скрестив руки на груди. Когда вошла эта высокая подтянутая девушка с гордым лицом и нервными узкими плечами, он улыбнулся ей самой приветливой из своих улыбок и сказал «Hello!» Ему стоило большого труда не засмеяться – удивление, неверие и, наконец, потрясение, по очереди отразившиеся на Настином лице, были самой яркой и противоречивой гаммой чувств, которую ему когда-либо приходилось видеть. Дам Рёну было невдомек, что, несмотря на большое внимание к его персоне, Настя никогда не думала о нем, как о реальном человеке. Абстрактный образ далекого корейца рисовался в ее воображении самыми фантастическими красками, которые, увы, могут лишь оживить повседневную действительность, но никак не стать ее частью. То, что этот человек, сошедший со страниц иноземного глянца, сейчас находится в антураже простой питерской квартирки, непринужденно сидит на подоконнике, где у Машки вечно копятся чашки с недопитым чаем, улыбается и даже, кажется, помахал в знак приветствия рукой, произвело на Настю весьма глубокое впечатление. К ее чести она быстро справилась с эмоциями. Не прошло и минуты, как Настя надменно вскинула голову и смерила нежданного гостя таким взглядом, что его улыбка невольно дрогнула. Это был короткий взгляд – дерзкий, подозрительный, колючий. Дам Рён отвел глаза. В его памяти всплыло широкое лицо с невыразительными чертами, бледным тонкогубым ртом и по странности гладкими, словно налитыми щеками – лицо следователя каннамского департамента полиции, куда он впервые был вызван на допрос. Этот следователь Чхве при первой встрече посмотрел на него точно также – быстро, оценивающе, с прищуром.