Из коридора опять донесся шум.
– Это я, – прозвучал голос Дениса. – Что у вас дверь на распашку?
Он вошел в комнату и остановился. Маша застыла, обратившись в соляной столп, высокий кореец у окна при его появлении выпрямился во весь рост, Настя стояла посередине комнаты. Вид ее гордой, прямой спины был красноречивее любых слов.
– Ого, – сказал Денис обозревая немую сцену, – да у вас веселье.
Вслед за Денисом в комнату вошли еще несколько мужчин в спецовках.
– Ты переезжаешь? – спросил Дам Рён, огорошенный не меньше других, – воображая себе эту встречу, он не мог представить, что она окажется столь сумбурной и многолюдной.
– Я… нет… – ответила Маша по-русски.
– Денис! Забирай его, пускай помогает! – вдруг сказала Настя.
– Что? – Маша захлопала глазами.
– Помощь не помешает, – отозвался Денис, стараясь придать своему лицу непринужденное выражение и кажется через пару минут ему это удалось. – Маша, познакомь нас.
Маша приблизилась к молодым людям.
– Позвольте представить, – заговорила она, на этот раз переходя на английский и церемонная фраза, произнесенная в данной ситуации, показалась ей еще более вычурной и нелепой, чем могла бы прозвучать по-русски, – это Дэнис, муж моей подруги Анастасии, – Маша слабо кивнула в Настину сторону. – Денис, это Илюша…господин Ким Иль У.
Денис протянул руку, Дам Рён ее сейчас же крепко пожал.
Мужчины о чем-то заговорили по-английски. Настя стала раздражаться еще больше, потому что почти ничего не могла уловить из их беглой речи. Взглянув на Машу, она резко сказала:
– Давай разбирать вещи.
– Ты хочешь заставить его таскать диваны? – спросила растерянная Маша.
– А он не мужик, что ли? Пускай таскает!
Маша перевела взгляд на Дам Рёна. В этот момент он посмотрел на часы, сказал: «ОК!», повернулся к Маше и весело ей подмигнул.
Началась настоящая суматоха. Старый диван освободили от ненужных вещей, но поскольку он был большой, а дверные проемы – узкие, стали думать, как его вынести. Локи, обалдевший от количества набившегося в дом народа, прыгал и лаял, таскал в зубах поводок и путался у всех под ногами. Маленький Илюшка, окончательно разбуженный поднятым гвалтом, смотрел на толпу с не меньшим удивлением, чем Локи, а потом присоединился к нему, и они вдвоем начали носиться среди всей этой суеты, прыгать и ползать по перевернутому дивану и сброшенным на пол подушкам – словом, для него вечер этого унылого дня заиграл самыми яркими красками. Когда, наконец, не без помощи инженерной мысли, диванная рокировка завершилась победой, Дам Рён свистнул Локи и квартира опустела. Во внезапно наступившей тишине две девушки посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, пошли на кухню. Там, прилипнув носом к оконному стеклу, сидел Илюшка и во все глаза глядел вниз на улицу в ожидании, когда их старый диван будут выносить из подъезда и грузить в машину.
Маша бездумно взялась за чайник. Только сейчас Настя заметила, какое у нее на самом деле нервное, перепуганное лицо.
– Настя, что это? Почему?.. – спросила девушка. – Он вдруг как-то просто возник… Зачем?.. Он хочет забрать у меня ребенка? Как он узнал?
Настя ничего не ответила, лишь окинула Машу критическим взглядом. Затем подошла к ней, забрала из рук пустой чайник и прознесла самым решительным тоном:
– Иди умойся, приведи себя в порядок.
Маша смотрела на нее так, словно смысл сказанных слов ускользнул от нее.
– Чтобы там ни было, тебе надо выглядеть и чувствовать себя хорошо. Иди в ванную, освежись и переоденься. Послушай меня хоть раз в жизни. Когда он придет, тогда и будешь думать «что» да «почему», а сейчас займись собой.
Настя ожидала встретить возражения, но Маша медленно кивнула и почти все оставшееся время пока заносили и ставили новый диван просидела, запершись в ванной.
Когда она вышла, одетая в темный брючный костюм, с рассыпанными по плечам мягким душистыми волосами и слегка подкрашенными губами, рабочих уже в доме не было. Новый диван, придвинутый к стене, служил местом дислокации живописной группы из четырех человек, двое из которых, так похожие друг на друга маленький и большой, находились в самом живом и непосредственном общении. Завидев Машу, Дам Рён поднялся, не отпуская Илюшку. Тот сидел на его руках спокойный и довольный и это царапнуло ревнивое Машино сердце.