– Не волнуйся, чаги, – сказал он, и Маша вдруг увидела, что по лицу его прошла нервная судорога. Но это длилось лишь мгновение.
Дам Рён слабо улыбнулся, наклонился и дотронулся до ее щеки.
– Дождись здесь своего друга. Мы, конечно, еще увидимся.
Он подхватил с соседнего стула рюкзак, взмахнул на прощание рукой и вышел из ресторана.
Маша обмерла. Несколько минут она сидела, оглушенная частыми и тяжелыми ударами сердца, потом встала и тоже вышла из ресторана. Она долго шла сквозь толпу, озираясь по сторонам, пробегая глазами указатели и информационные табло. Спустя несколько минут она увидела Дам Рёна. Он и телохранитель Ли стояли в очереди зеленого коридора таможенной зоны. Дам Рён тоже увидел ее, но телохранитель отвлек его внимание. Спины вставших за ними пассажиров скрыли от девушки эту пару, и тогда она повернулась и медленно побрела обратно. Дойдя до какого-то поворота, Маша прислонилась к стене и прикрыла глаза. Было около половины третьего ночи – утомленное тело словно налилось свинцом, в отяжелевшей голове плыл туман. Маша ощутила неодолимое желание очутиться дома, в своей постели, укрыться одеялом с головой. Она глубоко вздохнула и в это мгновение почувствовала, что Илюша обнял ее.
– Не плачь, чаги. И не бойся. Видишь, я называю тебя как престарелый супруг свою милую старушку.
– Илюша… – пробормотала она, прижав ладони к его плечам и не открывая глаз. – Я так много хочу тебе сказать.
– Но не решаешься и боишься? Ходишь кругами, как тогда у метро? Нет, не слушай меня, это я сплоховал. Я спел тебе столько песен, а самых простых слов, чтобы выразить то, что на душе, не говорю. Стоит попробовать еще раз? Мысли о тебе преследовали и тревожили меня достаточно долго, чтобы понять. Я… – он коснулся губами ее макушки и продолжил по-русски: – …люблю тебя.
Маша подняла голову, серьезно посмотрела на него, но почти сейчас же тяжелые веки ее закрылись. Он поцеловал ее снова, на этот раз с большим чувством, как тогда, и сказал: «Спасибо!». Объятия разомкнулись. Маша поймала его за рукав, и он остановился. Ее тревожное лицо, блестящие от слез глаза заставили его сердце сжаться.
– Ты уверен? – спросила она, – а если это лишь воспоминания о том, что было и без следа исчезло? Если это иллюзии, глупые мечты? Когда они развеются, когда мы узнаем друг друга, что с нами будет?
– Вот чего ты боишься? Отвечу искренне – не знаю. Я долго и упорно работал, чтобы обрести то, что по-настоящему желаю, то, что мне дорого. Время, когда меня мучали вопросы, что дальше делать? куда идти? – в прошлом. Я осознал – все мишура и тлен, весь блеск до первого дождя, а лично у меня нет ничего, что принадлежит только мне. С того дня у моста Чхонхо прошло достаточно времени, и я не могу сказать, что оно было легким для меня. Новые страхи и сомнения, тысяча вопросов… не так-то просто заглянуть в собственную душу, но вывод, к которому я пришел, оказался самым простым и очевидным: это недоеденное печенье, которое лежит в моем кармане, дороже всего, что у меня до сих пор было. Вот и все. Вот и весь секрет счастья, чаги. Сейчас я хочу просто жить. Быть не Дам Рёном, даже не Ким Иль У… я хочу быть тем, кого ты зовешь Илюшей.
Он осторожно обнял ее.
– Разве мог я забыть небо над озером? Небо над озером… – тихо и задумчиво проговорил он. – Столько тепла и света. Столько любви… Обещаю одно – я буду стараться. Буду и впредь усердно работать, чтобы крепко стоять на ногах. Делать все от меня зависящее для своей семьи, потому что я не из тех, кто, лежа на кане, мечтает о рисовой каше.
Маша озадаченно посмотрела на него и вдруг спросила:
– Ты любишь суп из водорослей?
– Суп из водорослей? – удивленно переспросил он. – Обычно сестра готовит мне его ко дню рождения… кажется, я не ем его чаще, чем пару раз в год.
Маша увидела, как за его спиной появился телохранитель Ли и остановился на расстоянии от них.
– Теперь мне действительно пора, – сказал Илюша, но видя, что она не в силах справиться с собой, сжал ее тонкие, холодные пальцы в своих ладонях и посмотрел в ее блестящие от слез глаза.
Эта девушка… Странная, нелепая, доверчивая. Она смотрела на него, как никто и никогда не смотрел за всю его жизнь – открыто, непредвзято. С удивлением. Его удивляла ее способность краснеть и забавляла абсолютная неспособность скрывать свои чувства. Благослови бог ее бесхитростную душу! За то, что она придавала ему сил, дарила надежду. За то, что волновала, тревожила и не отпускала его.
– Когда я летел сюда, – сказал он, чувствуя, что голос изменяет ему, – я читал письмо одного мудрого и доброго человека, французского профессора. Он сказал мне, что прошлое надо оставить позади, а будущего не стоит бояться. Я больше не боюсь. Я не хочу, чтобы ты боялась или сомневалась во мне. Не хочу, чтобы ты плакала. К сожалению, близость такого человека, как я, принесет тебе много беспокойства. Возможно именно от этого ты однажды устанешь, но, пока ты захочешь оставаться со мной, я не отпущу твою руку. Слышишь? Веришь мне? Ну же, смотри веселее и улыбайся.