– Которые остались?.. – Машу поразила ужасная догадка. – О чем ты? Надеюсь, ты не… не болен? Какой-нибудь смертельной болезнью?
Илюша вдруг ласково погладил ее по волосам. Маша почувствовала, как сердце подскочило в груди.
– Нет, это было бы слишком драматично, как в каком-нибудь плохом фильме. Все проще – я возвращаюсь домой.
– Уезжаешь? – спросила она. – Когда?
– Осталось всего несколько дней.
Маша опустила взгляд на руки, стиснутые на коленях.
– И не вернешься?
– Я вообще не планировал сюда приезжать. Спонтанное решение. Последние три года, и даже больше, были очень тяжелыми для меня, я с трудом их пережил. Теперь вернуть и удержать то, что я потерял, почти невозможно. Впервые за много лет я обрел свободу, а она оказалась страшнее самой глубокой бездны, – он усмехнулся, но взглянув на Машу, поспешил добавить: – Прошу, не смотри на меня с такой тревогой. Я не псих, просто болтаю, что в голову взбредет и доволен этим. Как же это классно – говорить и делать, что хочется и не думать об условностях!
– Да, – отозвалась Маша в растерянности, но больше не прибавила ни слова. Илюша держался непринужденно, но она вдруг отчетливо вспомнила с ним встречу у метро и снова испытала тревожное и смутное предчувствие – и почему-то вдруг необъяснимое сожаление.
– Мне скучно, – говорил он, не замечая ее настроения. – Ощутить себя живым, получить эмоциональный заряд, увидеть и прочувствовать что-то новое, – в этом есть для меня смысл? Не знаю. Не знаю, способен ли я на перерождение. С таким же успехом мой добрый друг, который меня сюда пригласил, мог посоветовать мне полететь в космос. Но все-таки Россия оказалась ближе, чем луна, хотя я и не вижу между ними большой разницы.
Маша вгляделась в его лицо. На его губах блуждала легкая усмешка, слишком холодная и отстраненная, чтобы сулить обещание тепла и надежды. Он умолк.
– И ты нашел здесь то, что искал?
– Кто знает?
Это был короткий ответ, но Маша больше не задавала вопросов. У нее в голове словно зажегся стоп-сигнал. Еще минуту назад она хотела о многом расспросить этого необычного молодого человека, который так внезапно и глубоко запал ей в душу, постараться стать к нему ближе, найти с ним общие интересы. Сейчас это потеряло всякий смысл. Какая разница, кто он, чем живет, что испытал и что теперь ищет, если совсем скоро он вернется туда, откуда приехал? Он сказал об этом просто и спокойно. Сказал без сожаления. Ее поразила мысль, что она была для этого парня всего лишь экзотическим приключением, девушкой из незнакомой страны, которую он считал такой же запредельной, как Луна. Она, Маша, была бесконечно далека от его реальной жизни. Ее чувства, сомнения, переживания, ее робкие надежды на будущее обернулись глупой шуткой. Маша украдкой взглянула на Илюшу. Он расслаблено откинулся на спинку сиденья. Но именно в этот момент горького прозрения, осознав, насколько недосягаем сидящий рядом человек, Маша наиболее остро ощутила его присутствие. Охватила взглядом его целиком – обтянутые джинсами бедра, крупные сильные руки, разворот плеч. Жаркая волна прокатилась по всему телу. Как она могла только что дотрагиваться до него? До его волос, его кожи? Маша отвернула пылающее лицо к окну, с ужасом ощущая, как на глаза наворачиваются слезы.
Илюша окликнул ее, удивленный молчанием.
– Я посижу чуть-чуть с закрытыми глазами, – ответила она, не поворачиваясь. – Ты рано разбудил меня, я не выспалась.
– Ты первая девушка, которая в моем присутствии предпочитает вздремнуть, вместо того, чтобы общаться со мной, – заметил он. – Так способна поступить только обитательница Луны.
***
Когда они вышли из машины, у Илюши снова зазвонил телефон, и, разговаривая, он слегка отстал. Маша получила короткую передышку, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Слезы на ветру быстро высохли, а глаза и до того были красными. «Скоро это пройдет, – думала она. – Надо быть благодарной за то, что тебе дается». Маша часто повторяла эту фразу, пока та не стала ее личной волшебной формулой счастья. На свете столько недоступных вещей, столько несбыточных желаний. Существуют такие вершины, до которых тебе ни за что не добраться, в то время как на твоих глазах другие уверенно идут к ним. Парадокс заключался в том, что у любого человека есть такая вершина, на которую кто-то завистливо смотрит снизу, и с которой он сам с завистью взирает наверх. «Надо быть благодарной за то, что мне дается, – бормотала Маша. – Он позвонил, сказал, что хочет провести со мной время. Наверное, рассчитывает еще на одну экскурсию, так почему бы и нет?..»