В поиске живого источника, способного утолить жажду ее беспокойного сердца, она обратилась к его музыке и здесь ее ждал новый удар. Все, что она слушала прежде, – от скуки, развлечения ради, «для фона» – не оставляло заметного следа, не отзывалось в душе яркой гаммой чувств и переживаний. Услышав поющий Илюшин голос, Маша поняла, что существуют такие глубины эмоционального волнения, которые ей еще не были ведомы. Плейлист ее телефона обновился полностью. Она закачала альбомы группы 6BF, все, что они успели выпустить за пять лет существования, и все последующие Илюшины альбомы, а также саундтреки, спетые им к различным фильмам. С этого времени путь на работу перестал быть рутиной. Почти совсем отказавшись от маршруток и автобусов, она шагала до метро под бодрые ритмы, и скоро уже не представляя свою жизнь без этого чарующего голоса. Когда в череде ненастных дней выдавался вдруг один погожий, Маша с восхищением смотрела на пробивающиеся сквозь тучи солнечные лучи. Смотрела на небо, насыщенное красками – всеми оттенками от бледно-голубого, до густо-синего, пружинила шаг и подпевала про себя, не зная и не понимая ни слова из того, что звучало в ее наушниках, но чувствуя непомерную радость от музыки. Иногда ее забавляла мысль, что Илюшин голос, теперь, когда его самого нет рядом, способен так сильно будоражить ее, заставлять трепетать от нежной печали или ликовать от восхищения. Его музыка словно впрыскивала эндорфины в ее кровь. Нежная и светлая, как акварель, и пронзительная, как песни вечерних птиц, она стала единственным источником ее утешения, ее радости, ее надежды.
– Зачем тебе это? – как-то спросила Настя. – Как по мне, слушать песни и смотреть дорамное мыло с его участием – только зря время терять. Я бы на твоем месте, если уж решила сидеть, сложа руки, и ничего не делать, – что я лично осуждаю – перестала бы лить в уши весь этот яд. Как говорится – умерла так умерла.
В ответ Маша только рассеянно улыбалась или отшучивалась. Но Настя не унималась:
– Конечно, если учитывать все предлагаемые обстоятельства – имущественные, социальные и классовые различия, тебе ничего изначально не светило, ты уж извини. И все-таки, он порядочная сволочь! Заранее ведь знал, что отношения на один раз, без вариантов, а все равно…
– Ну что ты митингуешь, а?
– Ладно, в утешение скажу одно – познакомься ты с ним поближе, сама бы от него скоро сбежала.
– Почему это? – несколько обижено спросила Маша.
– Да к бабке не ходи! Что у вас общего? Ты любишь картошку с селедкой, а он, небось, какой-нибудь суп из водорослей.
– Суп из водорослей? – поморщилась Маша, представив себе что-то мало съедобное.
– Хах! Я знаю, они там в своей «стране утренней свежести» вообще любят есть всякую гадость. Куриные лапки, например, уж не знаю, прямо с когтями хомячат или без.
– Ну да, я слышала… Брр… Думаешь, Илюша тоже это ест? Нигде не было написано, что он любит нечто подобное.
Настя усмехнулась.
– Если бы он любил русский борщ и заливное – вот об этом точно бы написали. А так, традиционные лапки, да суп из водорослей или каких-нибудь ползучих гадов…
– Прекрати немедленно! – воскликнула Маша и рассмеялась. – Боже! Я теперь не смогу об этом забыть… водоросли в супе!
– Это тебе пилюля от любовной лихорадки, – деловитым тоном ответила Настя, но не выдержала и тоже засмеялась. – Подумай о них, когда в следующий раз вздумаешь поплакать, и все как рукой снимет!
***
К началу ноября городом окончательно завладела беспросветная унылая осень. Петербург накрыла серая пелена дождей и низкое, словно выцветшее небо. Оголившиеся деревья, вереницы невзрачных домов, канал с мутной водой – Маша блуждала взглядом по этой безрадостной картине, ощущая, как все глубже в ее душе разливается неизъяснимая тоска. Ее тревожило какое-то предчувствие, она словно чего-то ждала, но не могла понять, почему в эти первые такие холодные и сумрачные ноябрьские дни сердце ее неспокойно, почему ее тревожат невнятные маетные сны, а общее физическое и моральное состояние ничем не лучше, чем могло бы быть у старого, безнадежно больного человека.
С большой неохотой она согласилась выполнить один срочный заказ на перевод какого-то бессмысленного для нее текста, где было полно специфических терминов из области биологии и зоологии. Несколько вечеров она просидела над ним, злясь на саму себя за неспособность сосредоточиться. То и дело мысли ее улетали куда-то далеко, а в самый последний вечер накануне сдачи материала, ее, словно нарочно, то и дело отвлекали телефонные звонки. Один из них раздался уже ближе к полуночи. Звонила коллега по работе, которая еще утром жаловалась на отсутствие идей для подарка свекрови. И сейчас произнесла с затаенной надеждой: