Мучаясь бессонницей, она повернулась на бок и стала смотреть на одинокий фонарь за окном. В рыжем пятне света, разъедающем пасмурную ночь, раскачивались голые ветки деревьев и летели мокрые листья, гонимые ветром. Это была осенняя петербургская ночь, моросящая мелким унылым дождиком… «А на другой стороне земного шара, в Мехико, – думала Маша, – очень тепло и именно сейчас в окна светит солнце». Образ яркого латиноамериканского солнца, в эту самую минуту озаряющего неведомую ей комнату и человека внутри, принес неожиданное облегчение. Почти неосознанным движением Маша положила руку себе на живот и вдруг по-настоящему осознала, что отныне уже никогда не будет одна. Впервые мысль о нежданном ребенке не пугала, а несла радость и утешение, дарила надежду на любовь, которую никто не сможет отнять…
***
Настя приехала рано утром. Около часа ей пришлось ждать на больничной проходной, прежде чем Маша сказала по телефону, что ее не отпустят домой раньше врачебного обхода и оформления необходимых документов. Ближе к полудню Насте все-таки удалось войти в больницу, но едва она поднялась на этаж и позвонила, Маша приглушенным голосом сообщила, что к ней только что пришла женщина из полиции. Настя села ждать в холе и когда Маша, наконец, вышла, то увидела, что обычно открытое, немного ироничное Настино лицо сейчас больше походит на застывшую угрюмую маску.
Маша присела рядом. Подруга повернулась к ней и сложила руки на груди. Некоторое время они обе молчали.
– Ты не поехала к маме, – сказала Маша.
Настя в раздражении хмыкнула.
– И ты злишься…
– Я даже не знаю, что сказать. Этот ублюдок… сволочь… у меня в голове не укладывается… Но ты!
– Я?
– Вот именно – ты. Ты беременна!
– Да… – пробормотала Маша, – неожиданный поворот.
Настя издала возмущенный и одновременно удивленный возглас.
– Я в шоке! Ты хоть понимаешь, что это значит?
– Что?
Настя посмотрела на нее и в сердцах хлопнула себя по колену.
– Вот так и знала, что добром не кончится! Этот твой Илюша…
– Пожалуйста, не надо. И не кричи, пожалуйста. Лучше расскажи, что вчера произошло? Я до сих пор не понимаю, как Денис оказался в моей квартире, да и остальное…
– У Дениса, дай бог ему здоровья, отличная реакция и соображалка работает. Даже я, наверное, ударилась бы в панику, услышь по телефону то, что он услышал.
– По телефону?
– Денис принял входящий звонок, услышал твои крики и ругань этого козла.
– Но я ему не звонила… я смахнула телефон со стола, и он упал.
– Мы тоже уже об этом думали. Скорее всего ты случайно нажала на последний вызов или телефон сам при падении сработал… не знаю, но это реально тебя спасло. Когда Денис вбежал в квартиру, этот козел с кухонным топориком ломился в ванную, где ты заперлась.
– С топориком? – воскликнула Маша.
– Представь себе! Пьяный в хлам. Когда прикатила полиция, он уже лыко не вязал, а все драться лез. Даже, кажется, кому-то из ментов по физиономии двинул. Это, считай, вооруженное нападение на сотрудника при исполнении. Денис говорит, что влип он по полной. Дебил!
Маша невольно поежилась, обхватила плечи руками и сидела, уставившись в одну точку.
– Ладно, не хочу больше о нем говорить… да и для других разговоров здесь не место. Когда тебя отпустят?
– Уже сейчас. Мне выдали справку. Только у заведующей подписать, печать поставить, и я могу идти.
– Прекрасно! Давай, закругляйся и поехали. Вызовем такси – Денис сегодня с утра в отделение поехал, показания давать. Ну и лицо у него было! Ему, кстати, тоже досталось – не такие живописные фингалы как у тебя, но тоже ничего.
Спустя час Маша с Настей вошли в квартиру, где царил полный хаос. Нервный и настороженный Локи встретил их жалобным поскуливанием. Настя предложила Маше выйти с ним на пару минут, а сама принялась убирать последствия ночного разгрома. Недолгое время спустя они обе стояли с кружками свежезаваренного чая в руках и разглядывали посеченную кухонным топориком дверь.