В душе у Марии поднялась жаркая волна обиды и протеста. Она стояла напротив Насти и сама не замечала, как в гневном упрямстве сжимает кулаки.
– Это только мой ребенок! – выкрикнула она. – За все это время ни одного звонка… ни эсэмэски… – она вдруг начала захлебываться рыданиями. – Только мой!
Настя горько усмехнулась, глядя как Маша дрожит всем телом, зажав ладонями рот.
– Посмотри же, во что ты превратилась. Это не любовь, и не забота о твоем Илюше. Это малодушие. Оправдывай своего корейца какими угодно словами, обманывай саму себя – ты продолжаешь плыть по течению, и оно тебя затягивает все глубже. Мало тебе было этой ослепляющей, ненормальной любви к человеку, которого знала неделю, теперь ты еще добровольно отказываешься разделить с ним бремя ее последствий. Знаешь, что? Того, кто постоянно отходит в сторону, очень быстро сбрасывают со счетов.
Маша отвернулась к окну, закрыв лицо руками. Настя не сказала больше не слова, взяла свою сумку и хлопнула входной дверью.
***
Для Маши начался хлопотный период хождения по врачебным кабинетам. В ее районе располагалась не самая лучшая женская консультация – старое неказистое здание, узкие коридоры, вечные очереди, в которых приходилось просиживать часами, невольно слушая разговоры про болячки, роды, грудных детей – все это угнетало и высасывало силы. Именно сейчас, оказавшись один на один с целым ворохом проблем, Маша, возможно впервые с ранней юности, остро ощутила отсутствие матери. У нее возникало множество вопросов, которые, как оказалось, не с кем обсудить. Ее многочисленные страхи сложно было развеять, штудируя профильные форумы. Чаще от вычитанных там историй, смакующих подробности, эти страхи только разрастались. Пугала сама мысль о предстоящем событии. Потоки информации из Интернета создавали впечатление, что жизнь отныне разделилась «до» и «после», и как бы не уверяли некоторые блогерши, что, став мамами большой семьи, они ведут по-прежнему активную социальную жизнь, Маша не верила, что у нее получится не потерять опору в этом вихре перемен.
Все чаще, приходя с работы и начав заниматься какими-нибудь делами, она вдруг обнаруживала, что уже несколько минут сидит без движения или стоит перед раковиной с льющейся водой, витая мыслями где-то далеко. Оглядывая свою небольшую квартиру, Маша в растерянности перебирала варианты, как устроить здесь ребенка, да предстоящая необходимость ухаживать за ним, как-то с ним взаимодействовать, казалась ей почти невыполнимой. «Я о себе-то не всегда могу позаботиться, наладить и с комфортом обустроить свою жизнь, – однажды в смятении подумала она, – что же мне делать с младенцем?»
В первый же выходной после того дня, когда Настя ушла от Маши в гневе, подруга вновь объявилась на пороге ее квартиры. Компанию ей составлял какой-то незнакомый мужчина, прислонивший к стене довольно объемную поклажу. Маша в удивлении посторонилась, когда мимо нее пронесли упакованные в полиэтилен доски. Настя распорядилась занести их в комнату.
– Что это? – в недоумении спросила Маша.
– Мой подарок тебе, дуре, – ответила Настя, элегантным движением сбрасывая с плеч легкую шубку. – Случайно увидела в интернет-магазине и решила заранее купить. Потом будет не до того. Это не значит, что я тебя одобряю, но, в конце концов, ребенок не виноват, что у него такие родители: один – свищи ветра в поле, а другая вряд ли знает, с какого конца к коляске подходить.
Упакованные доски оказались детской кроваткой.
– Не стоило беспокоиться, – проговорила Маша, чувствуя, как сжалось горло.
– Вот только попробуй мне разрыдаться! Пошли лучше чай пить, – Настя закрыла за носильщиком дверь и извлекла из своей сумочки каким-то чудом поместившийся туда шоколадный рулет.
Маша стремительно подошла и обняла ее. Несколько мгновений они стояли неподвижно, пока Настя не выдала какую-то глубокомысленную, но заезженную сентенцию, заставившую обеих рассмеяться.
***
Приближался Новый Год, и Настя пребывала на подъеме. Ей непременно нужно было устроить веселую вечеринку, чтобы внести ярких красок в довольно невзрачные дни – декабрь в этом году не радовал ни морозом, ни снежком. Сырая, промозглая погода тянулась с ноября. Бывали целые недели, когда лил холодный зимний дождь, лишая всякого радостного настроя в преддверии любимого праздника.
К немалому Настиному удивлению и недовольству Маша отказалась ехать на дачу, хотя ей обещали богатый праздничный стол, живой огонь в камине, отдельную комнату со всеми удобствами, а также квалифицированный присмотр Риты, как бывшего медицинского работника, но Маша предпочла остаться дома.