О том, что Дам Рён принял приглашение «Безобразников» стало известно за неделю до эфира. Новость вызвала живой интерес, который как волна докатился и до русских фанатов – в интернет-сообществах активно и с подробностями обсуждали это событие, тем более, что на памяти людей знающих, «Безобразники» впервые не только уведомили публику о визите гостя, но и раскрыли его личность.
Дам Рён пришел, принял участие в обсуждении новостей, посмеялся над шутками, сказал несколько слов о предстоящих концертах в Токио и Осаке и дал интервью. В тот же день семнадцатиминутное видео с его ответами разлетелось по Сети. Его выкладывали целиком и дробили на части, его перевели на различные языки. Когда через два дня Маша открыла Ютьюб и увидела этот ролик, под ним значилось насколько сотен тысяч просмотров и почти столько же комментариев.
Дам Рён держался свободно, не казался взволнованным. Он сменил прическу и цвет волос, был одет в цветастую рубаху. Его грудь украшали многочисленные кожаные и металлические подвески, а запястья – браслеты. По правилам шоу ему предстояло ответить на двадцать вопросов, которые были сформулированы таким образом, что исключали односложные ответы. Сначала вопросы были безобидные и довольно забавные. Его спросили, какая из диснеевских принцесс самая красивая; каким животным он хотел бы родиться в следующей жизни, если не получится вновь стать человеком; затем спросили, чем бы он предпочел заняться, получив дар бессмертия, и какую самую отвратительную еду он ел. Но очень скоро вопросы стали совсем другими. Готовые весело шутить, импровизировать, выдавать блестящие экспромты, ведущие «Безобразников» на самом деле слыли беспринципными акулами, для которых не существовало признанных авторитетов, и которые с поразительным хладнокровием могли публично обглодать свою жертву. Они обладали виртуозной способностью превращать обычный телеэфир в едва ли не гладиаторскую арену, на которой их противник, пожелай они того, всегда терпел поражение.
Когда шуточные вопросы кончились, стало ясно, что Дам Рёна они не намерены щадить. Главные вопросы оказались очень личными и провокационными. Отвечать на них быстро, коротко и честно в утренней развлекательной программе было невозможно, а увиливать или лгать означало с жалким видом пойти ко дну. Дам Рён приготовился к хлесткому допросу, однако и его удивила их откровенное бесстыдство. Он не был человеком, которого легко смутить рассуждениями о взаимодействии полов, мужском доминировании в обществе или требованием лично определить ту грань, за которой женщина по собственной вине теряет право на понимание и снисхождение. Едва поняв, что его загоняют в ловушку, он постарался придать лицу безмятежно-улыбчивое выражение и призвал на выручку все свои артистические способности. Каждый новый вопрос он встречал с искренним любопытством, как будто его забавляла эта игра, и отвечал с юмором – нельзя же в самом деле сохранять серьезную мину, словно ты постигший истину буддистский монах или того хуже – светило философской мысли.
Его тактику тотчас же распознали, но поскольку он, казалось, без усилий справлялся с избранной ролью, оценили по достоинству. Видавшие виды «безобразники» вынесли вердикт, что этот ловкий парень – ироничный циник и бессовестный болтун, одного с ними поля ягода, и полушутя-полусерьезно пригласили его влиться в их тесный коллектив, если ему наскучит плясать и петь на сцене.
До конца эфира оставалось время, обычно отводимое для дружеского подбадривания гостя, однако ведущие спросили Дам Рёна не против ли он продолжить разговор на личную тему, которая всегда так будоражит его поклонников.
– О, вы уже спрашивали о качестве и расцветке моего нижнего белья, – смеясь, ответил он. – После этого что может меня смутить?