Настя бездумно смотрела по сторонам, иногда прикрывала глаза и вдыхала свежий, напоенный зеленью, воздух. Маша поглядывала на нее украдкой. Настя была единственным человеком, с которым она могла говорить о том, что было у нее на сердце, но сейчас, как и на протяжении последних долгих месяцев, она не решалась это сделать. После их размолвки, случавшейся в этой больнице семь месяцев назад и закончившейся дома бурной сценой, они больше не разговаривали об отце Илюши. Сегодня Настя впервые упомянула о нем, и это всколыхнуло в Машиной груди тягостные чувства. Здесь, под широкими кронами деревьев, в покое и уединении опустевших аллей она вдруг ощутила острую потребность поговорить о нем, произнести вслух его имя, услышать от Насти слова, которые может сказать только друг.
Настя почувствовала ее настроение. Возможно от того, что она сама впервые за неделю, проведенную в безумной гонке, словно замедлила бег, или, возможно, на нее, как и на Машу, подействовала тишина больничного сквера, сделав более восприимчивой и чуткой, – Настя поняла, о чем молчит ее подруга. Больше всего на свете она ненавидела недомолвки, презирала трусливое малодушие людей, не способных открыто говорить о своих чувствах, эмоциях, желаниях. У нее самой не было привычки строить иллюзорные предположения, терзаться сомнениями или теряться в догадках – она всегда спрашивала и отвечала прямо. И по отношению к себе ожидала такой же четкости и прямоты. Но Маша никогда не говорила напрямую о том, что ее по-настоящему волновало. Облекать в слова самые сокровенные мысли, формулировать душевные переживания и смело выносить их на обсуждение, было для нее невыполнимой задачей. «Наверное, поэтому с ней и случилось именно то, что случилось», вдруг подумала Настя. Себя она не могла представить в ситуации, когда чувства возобладали бы над разумом. Полюбить настолько сильно, довериться, ни о чем не спрашивать, не думать о завтрашнем дне и в итоге оказаться в таком плачевном моральном и физическом состоянии, без поддержки, без веры, без надежды… С ней рядом брело странное, непостижимое создание, живущее в каком-то неведомом ей мире, загадочная душа, чье главное решение в жизни Настя не могла понять и принять, но которую можно было так легко и больно ранить неосторожными словами. Настя остановилась и обняла Машу. В горле стоял ком и первые мгновения она не могла говорить.
– Не плачь, – сказала Маша, гладя ее по голове. – Все будет хорошо.
Настя невесело засмеялась и разомкнула объятия.
– Прости меня, – опять заговорила Маша, увидев, как подруга с досадой смахивает непрошенные слезы. – Я перед тобой в неоплатном долгу.
– Я тебя сейчас поколочу, честное слово! – сказала Настя и взглянула на изящные золотые часики. – Нам разрешили погулять пятнадцать минут, они почти прошли. Возвращайся, да и мне пора. Я оставила с Илюшей Дениса, обещала всего на два часа. Бедный Денис, он в шоке. Надо его спасать.
– Я попрошу, чтобы меня прооперировали как можно раньше и на следующей неделе обязательно вернусь, – Маша поцеловала Настю в щеку и еще раз прошептала: – Все будет хорошо!
Больше не прибавив ни слова, она отвернулась и быстро зашагала к больнице.
В конце следующей недели Настя подкатила к Мариинке на собственном авто. Правда ей пришлось покружить по переулкам, прежде чем она нашла место для парковки, но это не испортило ее приподнятого настроения. Была пятница, в кармане лежали ключи от собственной машины, о которой она так давно мечтала, но самое главное – Машу, наконец, выписывали. День выдался жарким. Солнце слепило глаза. Надев модные оранжевые очки, Настя легким шагом бежала по Литейному проспекту. Без проволочек она миновала проходную и вошла в здание больницы. Маша собиралась на удивление долго и прошло не менее часа, прежде чем они, наконец, покинули это богоспасаемое заведение и вышли на гудящий проспект.
– Совсем лето, – сказала Маша, глядя по сторонам. – Как хорошо, наконец, оказаться на свободе!
– Это надо отметить! – подхватила Настя. – И еще кое-что. Я тебе не говорила – сейчас сама увидишь!
Через несколько минут они подошли к черному «форду», и Настя нажала на электронный ключ. «Форд» приветливо мигнул габаритными огнями.
– Та-дам! – радостно воскликнула Настя.
– У тебя новая машина?