***
В один из ранних субботних вечеров, незадолго до Нового года, Маша с раздражением ответила на настойчивый телефонный звонок. Илюшка извивался у нее на руках, стремясь заполучить большой сверкающий шар с новогодней елки. Это было особенное украшение, некогда купленное Машиной мамой. До сих пор у Маши сохранились смутные, но теплые воспоминания о том, как они с мамой долго рассматривали в магазине елочные игрушки и остановили выбор на двух восхитительных шарах, из которых теперь остался лишь один. Шар был обсыпан мелкой зеркальной пудрой и, по твердому Машиному убеждению, совсем не годился в игрушки для несмышленого ребенка. Но Илюша день изо дня проявлял завидную настойчивость. Ему во что бы то не стало хотелось заполучить этот шар. Маша по опыту знала – ничто уже не отвлечет маленького упрямца от избранной цели, а потому у нее только два выхода – дать ему желаемое или вовсе снять вожделенный шар с елки.
Приглушенный детскими криками голос в телефоне принадлежал коллеге из редакции. Усадив недовольного Илюшку в манеж, Маша вышла на кухню и только тогда, наконец, смогла понять, что ей предлагают временную работу переводчиком для группы каких-то финских бизнесменов, которые хотели бы успеть до Нового года и затяжных российских праздников заверишь свои дела в Петербурге.
Маша очень удивилась.
– Я не знаю финского, – сказала она.
– И не надо, они все говорят по-английски, а наши… сама понимаешь. Их переводчик куда-то делся – заболел, уехал – подробностей не знаю. Им надо срочно, дело горит.
– Но это странно… почему я? Почему мне предлагаешь?
– Ты девушка коммуникабельная, быстро соображаешь, – (здесь Маша с сомнением хмыкнула). – Ладно, честно скажу, заказчику нужен кто-нибудь обаятельный, чтобы этих финнов очаровал и тому подобное.
– Ты о чем это?
– Ну ты что, вчера родилась? Приятная милая переводчица, интеллигентные манеры… это считай полдела, к тому же у них и так уже все сговорено, надо только завершить переговоры и сопроводить их, так сказать, культурной программой. Работа не пыльная, а заплатят хорошо.
– Спасибо, конечно, но я в декрете, – все больше удивляясь сказала Маша. – Никого посвободнее не нашлось?
– На самом деле обе стороны тебя знают. Помнишь, пару лет назад мы с тобой на Российско-Финляндском культурном форуме подвизались? Там такой старичок импозантный был, все «Прапорщика Столя» любил цитировать, господин Ярвинен…
– А, ну да, ну да, было дело. Так это его компания с финской стороны?.. А наши кто?
– Музей «РОСАRT». Центр искусства этого господина Ярвинена задумал с музеем совместную передвижную выставку – сначала у нас, потом у них. Это все, что я знаю. Позвони их пиарщику, он тебе расскажет. Телефон скину… Да и что тебе дома киснуть, от выпрямления извилин страдать? Быстрее включишься в работу – быстрее в норму придешь. По себе знаю.
– Выпрямления извилин? – переспросила Маша.
– Не слышала, что ли? Говорят, у женщин после родов какие-то извилины в головном мозге распрямляются.
– Господи, что за чушь!
– Да серьезно, почитай в Интернете. Короче, мой тебе совет – не упускай возможность.
– Нет, пожалуй, я откажусь… Как-то не представляю сейчас себя на работе…
– Все-таки подумай. Завтра в течение дня отзвонись им. Я их пиарщику тебя рекомендовала.
– Спасибо, конечно… – Маша в легком удивлении попрощалась и заспешила к Илюшке, который, оставшись без внимания, зашелся в крике.
За весь следующий день Маша и не вспомнила о вчерашнем разговоре, и лишь под вечер задумалась и мысленно махнула рукой – ну какая работа, когда с Илюшки нельзя глаз спускать? Не в меру активный, очень капризный, еще и в еде стал привередливый – не каждый прикорм ему по вкусу, накормить – целая история. Однако, когда Маша улучила минутку и села, наконец, сама поужинать, раздался телефонный звонок. Мужской голос отрекомендовался Евсеем, пиар-директором выставки фотографий Исмо Хёлттё, которая весной должна открыться в Каретном флигеле музея «РОСАRT», а спустя два месяца – в Галерее Центра современного искусства в Хельсинки. Маша несколько раз пыталась сказать, что к сожалению, не может принять предложение о сотрудничестве, но этот Евсей (что за имя такое?), словно угадав ее намерение, остановил поток слов не раньше, чем обрисовал в красках идею и значимость проекта, а закончил заверением, что Машины рекомендации и комплименты, прозвучавшие в ее адрес, извиняют его настойчивость и заставляют смиренно просить о ее помощи и поддержке. Евсей говорил свободно, легко, не подыскивая слов, у Маши даже закралась мысль – не читает ли он по написанному? Но непередаваемый напор хорошо поставленного голоса, деловой тон, причудливо окрашенный нотками почти дружеского добродушия, не давали усомниться в естественности его речи. Маша, застигнутая врасплох, упомянула было, что весьма ограничена по времени, на что получила заверение, что все детали непременно будут оговорены при личной встрече, которую, если она не против, желательно назначить на завтрашний полдень. Несколько мгновений Маша сидела ошарашенная – впервые ей выпал случай стать объектом столь наглого рекрутинга, а потом ей стало смешно, а еще больше любопытно – она решила, что должна обязательно посмотреть на этого Евсея.