Сопоставив время дневного Илюшиного сна и обязательные утренние променады Галины Николаевны, она решила, что с часа до двух можно попросить добросердечную соседку посидеть у нее и покараулить непослушного бузотера. Евсей назначил встречу в одном из новомодных и шикарных заведений в центре, но Маша, усмехаясь про себя, ответила, что может встретиться с ним где-нибудь недалеко от своего дома, поскольку в ее распоряжении будет не более часа, а припомнив, что в соседнем квартале есть кафе под названием «Чердак», назначила встречу там.
Уже поздним вечером договорившись с соседкой и уложив ребенка, она открыла шкаф и довольно долго стояла перед ним, разглядывая свой гардероб. Чутье безошибочно подсказывало, что Евсей – тот еще щеголь и наверняка явится упакованный в модные шмотки с ног до головы. Маша с грустью подумала, как давно уже у нее не было ни повода, ни желания наряжаться, но именно сейчас выглядеть бедной сироткой совсем не хотелось. Не спеша она перебрала несколько вариантов и наконец выбрала простое черное платье с длинными рукавами, раньше сидевшее слегка в обтяжку, а теперь ставшее как раз в пору. «С сапогами пойдет», – решила Маша. Ее неожиданно захватила мысль о возможности перемен. «Почему бы не поработать? – с воодушевлением думала она. – Международный проект, серьезная выставка, творческие люди…». Все это было нежданным, но возможно, таким необходимым ей делом, способным отвлечь от повседневной рутины. Утром она продолжительное время экспериментировала с волосами – заплетала, распускала, делала хвост, наконец собрала их в гульку на затылке и вдруг с каким-то новым интересом стала разглядывать свое лицо. Кажется, уже лет сто она не делала это столь пристально. Настя была права – худая, бледная, открытый лоб, слегка впалые щеки, зато глаза красивые, со спокойным, ясным взглядом, и губы – умеют улыбаться вполне приветливо. Маша удовлетворенно хмыкнула и решила для себя: «Для деловых переговоров – вполне».
В двери «Чердака» она вошла вовремя, уже задним числом подумав, что не договорилась с Евсеем о том, как они друг друга узнают. Но, едва оказавшись внутри, она сразу же увидела человека за центральным столиком у окна. Он поднял голову и, очевидно, также догадавшись, кто она, приподнялся ей навстречу и протянул для пожатия руку. Машино рукопожатие вышло робким и вялым, прежде всего от неожиданности – она не привыкла, чтобы мужчины при знакомстве жали ей руку. Он заговорил сразу же, как только она присела на деревянный стул с высокой спинкой. Пока он сыпал бисером слов, Маша изображала вежливое внимание, а на самом деле с интересом его рассматривала. Это был симпатичный мужчина лет тридцати с круглым лицом и здоровым румянцем, склонный к полноте, но удерживающий себя в форме. Очень короткие темные волосы, карие глаза за стеклами очков в тонкой черной оправе. Одет он был тоже во все черное – кашемировый свитер и узкие джинсы. На безымянном пальце левой руки красовалось гладкое серебряное кольцо. «Обручальное, что ли?» – подумала Маша.
Пока она делала эти наблюдения, перед ней появился высокий прозрачный стакан с кофе-латте. Опережая вопросы, Евсей заметил, что девушки часто любят этот легкий сладкий напиток, а потому он взял на себя смелость сделать заказ заранее. Маша поблагодарила, все больше дивясь на сидящего перед ней незнакомца, который, видимо, предпочитал не тратить время попусту, когда был уверен в конечном результате. При этом он задал конкретные вопросы о Машином образовании и опыте работы, ответы выслушал внимательно, не перебивая. На столе лежал планшет, и когда с формальностями было покончено, Евсей принялся показывать Маше презентацию выставки, а потом в нескольких четких фразах озвучил, что потребуется от переводчика. Не успела она толком осмыслить эту информацию и даже прежде, чем смогла подумать, получится ли договориться с соседкой, чтобы та присмотрела за Илюшкой, как Евсей уже вынул из своего ярко-желтого Piquadro контракт и положил перед Машей.