– Разумеется, вы можете ознакомиться с ним более внимательно, так и надлежит сделать, но основные пункты я изложил. Если остались вопросы или пожелания, готов это обсудить.
Маша слегка отодвинула от себя почти нетронутый латте (она не любила теплые напитки) и полистала контракт. Из всего сказанного вырисовывалась весьма заманчивая перспектива, однако она вдруг поняла, что этот напористый, излучающий уверенность человек немного пугает ее. Кроме того, Машу смущало и все то, что он олицетворял собой – новые контакты, плотный деловой график, необходимость переключить голову, забитую домашними проблемами, на новое ответственное дело. С другой стороны, она чувствовала, что действительно начинает тупеть – чтение сказок и всяких занимательных историй не столько для Илюши, сколько для самой себя, не могло заполнить тот вакуум, в котором она очутилась, засев дома. Последние полгода она провела без всякого дела, напрочь забыв о работе, и теперь не знала, готова ли взять на себя какие бы то ни было обязательства. Оторвав взгляд от контракта, она посмотрела на Евсея. Тот пил экспрессо без сахара. Сидел, свободно откинувшись на спинку стула, смотрел выжидающе.
– Пожалуй, это интересное предложение, – проговорила Маша.
Ей на глаза вдруг попались два старых чайника подвешенных к потолку – темных, алюминиевых, с длинными изогнутыми носиками. В таких чайниках, кажется, туристы прошлого кипятили воду над костром. Дизайнер «Чердака», по всей видимости, стремясь отразить название бара в его внутреннем убранстве, заполнил интерьер всевозможным барахлом, создавая впечатление немного захламленного, но в целом уютного пространства. Прямо над головой Евсея висел вверх тормашками толстый игрушечный Дед Мороз. За широкой потолочной балкой, делящей зал на две половины, виднелся медный таз, в стороне от барной стойки – велосипедные колеса и какой-то балахон, смахивающий на хоккейную форму. На полках вдоль стен стояли десятки безделушек вперемешку с посудой из цветного, в основном, темно-зеленого стекла. А прямо напротив Маши красовались пожелтевшие газеты несколько открыток с лозунгами времен развитого социализма и большая латунная табличка с надписью: «Клиника неврозов им. Академика И. П. Павлова». Маша быстро отвела от нее взгляд, взяла стакан с окончательно остывшим кофе и сделала несколько глотков.
– Хорошо. Я согласна, однако у меня есть условия: я могу присутствовать на встречах только утром или в первой половине дня, но не вечером. Перевод договора о создании и экспонировании выставки будет готов быстро, как только вы согласуете с вашими партнерами и юристами его окончательный вариант. То же касается релизов для финской стороны – если они потребуются на английском – и всех текстов для буклета, включая подписи к фотографиям. Я также могу дать рекомендацию вашим партнерам по организации культурной программы, но сопровождать их не смогу.
– Почему?
Маша невольно поморщилась от его безапелляционной прямоты, но, очевидно, не в характере Евсея было оставлять какие-либо вопросы непроясненными.
– Я говорила вам по телефону, что у меня личные обстоятельства… Хотя, вы правы, лучше оговорить все сразу. Я в декрете и мое свободное время ограничено.
Евсей посмотрел на Машу задумчиво. Она почему-то вспыхнула и опустила глаза.
– Господин Ярвинен неплохо ориентируется в Петербурге, но он общительный пожилой человек, которому всегда есть, о чем поговорить. Он пригласил меня посетить оперу в Михайловском театре в эту субботу, но теперь я думаю, что вашей компании он будет рад несравненно больше. Случай встретиться с ним будет уже завтра – мы приглашены на обед. Ресторан «Крыша». Отель «Европа».
Маша вскинула на него изумленный взгляд.
– Мы?
– В общих чертах мы достигли договоренности с нашими финскими коллегами. Завтра же будут оговорены некоторые детали, также я представлю господину Ярвинену эту презентацию и познакомлю вас с арт-директором и руководителем проекта. По большому счету кто-нибудь из них должен был встретиться с вами, но я рад, что это выпало мне. Итак, пока от вас потребуется не многое. Мы пообедаем со стариком, утрясем, надеюсь, последние детали, после чего спустя день или два можно будет представить на согласование вариант договора. Господин Ярвинен является основным спонсором этой выставки, но часть средств на нее субсидированы Правительством города. Возможно, это не имеет прямого отношения к вашей работе, но я хочу пояснить вам, насколько этот проект важен для многих людей. Разумеется, оставшись сейчас без своего переводчика, господин Ярвинен испытывает некоторое беспокойство. Я хочу, чтобы он больше не волновался и дело шло своим чередом.