– То есть какой-то смазливый тип выудил у тебя номер телефона, а ты даже имени его не спросила?
– Он сказал, что сегодня позвонит.
– Не смей никуда с ним ходить! Я серьезно.
– Ты ведешь себя как безумная мамаша. К тому же я никуда и не собираюсь, мне бы только до родного дивана добраться. Очень спать хочется.
Настя выразила надежду, что Маша так и поступит, выкинет из головы подозрительных иностранцев, и уж точно не вздумает отвечать на звонки с незнакомых номеров, хотя бы ради собственного спокойствия и безопасности.
«Боже, какой же ты можешь быть занудой!» – не без улыбки подумала Маша, но вслух лишь пожелала Насте удачного рабочего дня.
Ближе к вечеру она пила уже четвертую чашку кофе – для нее это было сверх нормы, но чай у всех неожиданно закончился, а запасы кофе были неисчерпаемы. От крепкого растворимого во рту стоял горьковато-кислый вкус. Маша поняла, что еще немного кофеина, и ее начнет тошнить. В восьмом часу, когда, казалось, свобода уже близка, Осьминожка неожиданно созвала летучку и битый час заставляла солировать начальников отделов. Время от времени Маша поглядывала на телефон, гадая: позвонит – не позвонит? Он позвонил в разгар перепалки выпускающего редактора с художественным. Маша прикрыла трубку ладонью и прошептала:
– Не могу говорить. Я на совещании.
– А у вас там жарко! – ответил веселый голос. – Где ты работаешь?
– Не могу говорить!
– Береги себя, не давай в обиду.
Все оставшееся время совещания Маша почти не отрывала взгляда от настенных часов, придя к заключению, что они, должно быть, сломаны. С летучки она вышла с целой уймой новых поручений. Едва сев за компьютер и вперившись в монитор усталым взглядом, Маша вдруг поняла, что ужасно проголодалась. Поиски в ящиках стола и на забитом всяким хламом подоконнике не привели к желаемому результату – не нашлось даже завалящего сухарика. На ее удачу, девочка-верстальщица поделилась с ней шоколадной плиткой, хотя от сладкого уже мутило не меньше, чем от кофе.
– Сейчас бы кусок колбасы, – мечтательно сказала верстальщица.
Маша кивнула и подумала, что напрасно не спустилась днем в кафе, прикупить себе что-нибудь на вечер. В этот момент телефон зажужжал снова. Маша схватила его и вернулась на свое рабочее место.
– Как настроение?
– Спасибо. В порядке.
– Рад это слышать. Очень занята?
– Да.
– Предлагаю расслабиться после работы.
– Что?!
– В твоем голосе я слышу испуг. Я что-то не так сказал? Английский – не мой родной язык.
– Спасибо за приглашение, но я сегодня задержусь допоздна, а потом сразу поеду домой. У меня мало свободного времени, – прибавила Маша.
– Очень жаль. Мне хотелось бы с тобой увидеться.
– Не уверена, что это необходимо, – она мысленно похвалила себя: это был очень корректный отказ.
После первого звонка утреннего незнакомца Маша пребывала в раздумье, но ни к какому решению так и не пришла. Сейчас же она решила, что все это просто смешно. В ее жизни и так полная неразбериха, не хватало еще этого корейца.
– Я добрался до Музея музыки. Много интересных, старинных инструментов, даже есть скрипка Страдивари, правда, сына.
В ответ Маша пробормотала что-то неопределенное. Утомительный день давал о себе знать – голова с трудом соображала. Она ведь только что дала ему от ворот поворот, разве нет? При чем здесь скрипка Страдивари?
– Куда и во сколько за тобой приехать?
– Не надо приезжать! У меня вечером дела… да, я иду в гости.
– Понимаю.
Маша готова была поклясться, что он сказал это с улыбкой:
– Ты боишься?
– Какие глупости! Чего мне бояться?
– Я не отрезаю девушками головы в темном лесу. Я очень спокойный, уравновешенный человек. Я был бы рад встретиться. Конечно, в разгар дня и в людном месте.
Маше стало неловко. Чего она, в самом деле, так беспокоится?
– Но я даже не знаю, как тебя зовут.
– Меня зовут Ким Иль У, – ответил он.
Маша взяла листок, карандаш, прижала трубку к плечу и начала записывать, но в нерешительности остановилась.
– Это пишется в одно слово?
– Ты записываешь мое имя?
– Э-э, понимаешь, только не обижайся, оно прозвучало для меня непривычно. Я и русские-то имена малознакомых людей плохо запоминаю, а твое имя на мой слух – странный набор звуков.
На несколько секунд воцарилось молчание.
«Обиделся?» – подумала Маша.
Но он ответил непринужденно:
– Пишется в три слова. Ким – фамилия. Иль У – мое имя.
– Спасибо, – пробормотала Маша, царапая на бумажке имя корявым почерком, потому что рука непроизвольно дрогнула. – Извини.
– Если ты записываешь имя, значит, мы увидимся?