Через несколько дней господин Ярвинен обратился к ней с деловым предложением – сопровождать его и на встречи, не имеющие прямого отношения к объединившему их проекту. Предложение было сделано под конец одной из бесед в присутствии Евсея. Евсей оторвал взгляд от своей желтой сумки, которую в этот момент застегивал, и посмотрел на Машу. Она видела, что он несколько удивился, но скорее, как человек, получивший подтверждение своим догадкам гораздо раньше, чем того ожидал. Так же она заметила, что он незаметно ей кивнул. До Нового года оставалось чуть больше десяти дней, Илюшка был надежно пристроен и, поколебавшись лишь секунду, Маша согласилась.
– Я вас поздравляю, – сказал Евсей, когда она по обыкновению села к нему в машину, чтобы он подбросил ее до метро. – Господину Ярвинену довольно сложно угодить, но вы пришлись ему по сердцу.
– Я согласилась, потому что это продлится недолго.
– Вам так неприятна работа, которой вы занимаетесь?
– Нет, вовсе нет! – Маша досадливо нахмурилась. – Скорее мне неприятно, что вы могли такое предположить… Но я понимаю – дав согласие господину Ярвинену, я отдаю ему и свое личное время.
– Здесь не о чем сожалеть. Личное время не всегда используется с умом, а общество этого человека несомненно принесет вам пользу.
– Вы всегда так категоричны?
– Категоричен? – переспросил он с некоторым удивлением. – Ничего подобного. У меня есть кое-какие соображения, но я бы не сказал, что они такие уж категоричные.
Маша усмехнулась и стала смотреть в окно.
***
С этого дня забот у нее прибавилось. Илюшку она видели лишь урывками днем и поздно вечером, когда тот уже спал. Ей все казалось, что Галина Николаевна чем-то недовольна, но эти безосновательные опасения тревожили только ее воображение. Правда, Маше приходилось выслушивать очевидно давно копившиеся рассуждения соседки о нелегкой доле матерей-одиночек, которым не повезло с приличными мужчинами, и которые вынуждены в поте лица зарабатывать на жизнь. Маша внимала этим сентенциям молча, лишь иногда выпуская на лицо одну-две эмоции, сигнализирующие, что она слышит каждое слово, а про себя думала, что не таким уж огромным трудом ей дается ее работа. Труднее было привыкнуть к новому виражу своей жизни. Первое время она ощущала себя, как человек, попавший в параллельную реальность. Господин Ахто Ярвинен фонтанировал энергией и был неистощим на идеи. Он не мог сидеть на месте, постоянно находился в поисках какого-нибудь дела или развлечения. Маша отлично знала, что все вопросы по данному этапу подготовки выставки оговорены и согласованы, а потому не только рабочий проект держит старика в городе. Он был, как и следовало ожидать, желанным гостем в Институте Финляндии в Санкт-Петербурге и, что тоже закономерно, привлек к участию в выставке и эту уважаемую организацию, но отнюдь не ограничивал свою социальную и светскую деятельность общением с соотечественниками. Маша сопровождала его на встречи, приемы и дружеские вечеринки, проходящие то в самом центре города, то на Васильевском или Крестовском островах, и чаще всего в помещениях, окна которых выходили на живописные панорамные виды. Господин Ярвинен приглашал ее на концерты в филармонию и капеллу, а незадолго до отъезда упомянул о первой в России выставке Фриды Кало, которую через несколько дней представит Музей Фаберже. Машу захватила идея увидеть подлинные картины Фриды, но впечатление от ожидаемого события было несколько подпорчено неуемным финном.
– Обратите внимание на этого импозантного молодого человека, – сказал он. – Я договорился о встрече с приятелем, так что в музее не задержусь. А вам понадобится компания.
Маше не сразу удалось подобрать ответ. Однако господин Ярвинен, должно быть, и не ожидал его, так как сразу же сообщил, что уже сам пригласил Евсея.
Маша посмотрела на своего шефа с подозрением – у нее закралась мысль, что этот предприимчивый старик задумал новый прожект. Поразмыслив, она пришла к выводу, что удивляться тут нечему – Евсей производил впечатление. Обе руководительницы выставки, одна из которых была женой директора музея «РОСART», а другая ее заместителем, находили его весьма оригинальным. Как-то за чашкой кофе они незаметно свернули с обсуждения проекта на обсуждения Евсея и директриса рассказала Маше, что в профессиональных кругах о нем говорят как о человеке трех «не» – незауряден, неподражаем, невыносим. Он был талантливым пиарщиком, чрезвычайно коммуникабельным человеком. Приятелей и хороших знакомых у него было без счета. Он дружил с популярными блогерами, дизайнерами и актерами, не говоря уже о журналистах и представителях крупных информационных агентств. Имелись у него связи и в чиновничьих кругах. Маша доподлинно знала, что он частенько ходит «на чай к девчонкам» в Комитет по развитию туризма, а также, благодаря какому-то элитарному поэтическому сообществу, коротко сошелся с личным фотографом губернатора.