Сидящий рядом Евсей, словно бы уловив перемену ее настроения, слегка наклонился и с уверенностью знатока принялся рекомендовать:
– Здесь можно попробовать зеленую папайю, пудинг из кокоса с золотым карри. Из аутентичных тайских блюд стоит взять сом там, као сой или салат ям. Что скажете, Максим Викторович? Ваш совет пришелся бы кстати.
Максим Викторович с добродушием истинного завсегдатая отозвался на просьбу. Маша внимала ему, стараясь сохранить на лице выражение вежливой заинтересованности, и наконец сделала выбор в пользу блюда с каким-то мудреным названием, уяснив для себя только то, что будет есть курицу с рисом и овощами.
Официант принял заказ. Мужчины продолжали беседу. На какое-то время Маша выпала из действительности. В отсутствие еды, которой можно было себя занять, она медленно потягивала аперитив, блуждая взглядом по причудливому интерьеру, пока не заметила, что девушка, сидящая напротив нее, пребывает в еще более скверном настроении. Об этом можно было догадаться по ее манере покачивать головой, смотреть из-под приопущенных век и кривить губы, блестящие коралловым перламутром. Время от времени она бросала какие-то фразы и отвечала на реплики, это создавало впечатление вполне обычной застольной беседы, но по всему было видно, что ее участие в пустяковой, ни к чему не обязывающей болтовне, лишает Евсея возможности улучить момент и плавно перевести разговор в нужное ему русло. Максим Хван, непринужденно расположившись на удобном диване, казалось, ничего не замечал и был вполне благодушен, словно принимал участие в обычных дружеских посиделках. Кинув взгляд на Евсея, Маша не увидела никаких перемен в его лице. Очевидно он пустил в ход еще не весь свой богатый арсенал светских навыков, однако в эту минуту Маша скорее почувствовала, нежели вспомнила, что он нуждается в ее поддержке.
С гораздо большим удовольствием Маша вышла бы из этого пафосного ресторана, который чем дальше, тем сильнее угнетал ее, но вместо этого она обратила свой взор на раздраженную соседку. Едва увидев спутницу лукавого предпринимателя, Маша тотчас отнесла ее к разряду «капризных красоток». Это была особая порода представительниц женского рода, часто встречающихся в окружении людей, подобных Максиму Хвану, причем никогда нельзя было заранее догадаться, кто именно прячется под этими идеальными внешними данными, – глупышка, подверженная переменчивым настроениям, или же расчетливая, хитрая особа, не отягощенная сомнениями и не склонная к щепетильности.
Маша не представляла, чем можно отвлечь и каким образом занять эту девушку, пока ее взгляд не зацепился за сверкнувшее на тонком пальчике кольцо. Это было до смешного тривиально и, если бы Маша могла видеть себя со стороны, наверняка не удержалась бы от ехидных замечаний. Но на свою беду она оказалась непосредственной участницей происходящего сию минуту процесса – сидела за столом с людьми, с которыми ее ничего не связало, была окружена обстановкой, отягощающей ей душу, вынуждена была улыбаться и говорить, – потому она ухватилась за это блестящее кольцо, как за спасительный предлог. Она вполне искренне похвалила изящество и красоту колечка. Отклик последовал незамедлительно и тема получила развитие. К сожалению, Машины познания о новинках и последних трендах ювелирной моды, были очень скудны. Она понятия не имела, в чем разница между известными брендами дорогих часов и прочих аксессуаров и, пожалуй, не смогла бы отличить «Gucci» от «Hublot», но старалась делать вид, что отлично информирована и с подчеркнутым восхищением оценивала предлагаемые ее вниманию украшения, ибо замечанием о кольце дело не ограничилось. На Машино счастье «капризная красотка» оказалась из разряда безвредных глупышек. Она хвасталась украшениями с наивным самодовольством, без малейшего намека на высокомерное презрение – ведь на самой Маше из украшений были только серебряные сережки с горным хрусталем, когда-то купленные по случаю в торговом центре.
Когда, наконец, подали еду, Маша почти исчерпала запас любезностей и устала улыбаться. Их столик обслуживала девушка, облаченная в национальную тайскую одежду. Вид ее яркого цветастого наряда с длинной юбкой в пол заставил Машу на мгновение прикрыть глаза, а когда она открыла их снова, ощутила, что не может свободно вздохнуть – прежде едва уловимый, но настойчивый аромат каких-то курений, теперь казался почти удушливым. В смятении Маша перевела взгляд на воды журчащего с боку ручейка, живописно подсвеченные алым цветом.