Чудовище это тоже понимало, поэтому и не думало медлить медлить, стремительно дернувшись в мою сторону. Приближение острых клыков раскрытой пасти было неотвратным.
Я только вздохнуть судорожно успела перед тем, как спина встретилась с болезненно-жестким асфальтом. Взгляд оторвать от летящей в мою сторону черноты было выше моих сил. Еще несколько мгновений, и чудовище приземлится на свою жертву. Даже следов не останется, что человек когда-то существовал.
Только этого не случилось.
Что-то ярко вспыхнуло у меня сзади и со свистом стремительно рвануло в сторону чудовища, пригнувшего следом за мной. Яркая голубоватая молния врезалась в черное нутро, и монстр мешком отлетел обратно, распаставшись на лестнице. Его черное, неприятно поблескивающее в неярком свете раскачивающейся подъездной лампочки тело несколько раз дернулось и застыло, раззявив пасть и показывая россыпь мелких, очень острых зубов. От груди, куда попала молния, оставившая страшную рану, поднимался белый дымок.
Все выглядело так гротескно неестественно, что казалось, будто я схожу с ума. Медленно и неотвратимо.
Вечно скрипящая тяжелая дверь вдруг тихо и легко захлопнулась, отрезая меня от страшной картины и заставляя хоть немного прийти в себя. Вздрогнула и вдруг осознала, что лежу на холодном и мокром асфальте перед закрытой дверью в подъезд, а надо мной кто-то стоит. Дернулась в испуге и постаралась подскочить на ноги, но вместо этого еще больнее ударилась локтями. Надо мной вздохнули, обошли, и в поле зрения появилась рука в светлых теплых перчатках.
— Не делай резких движений, а то опять свалишься, лучше хватайся за руку. Давай, помогу, — хмыкнули рядом. И я, наконец, оказалась на ногах, нервно отряхиваясь и рассматривая собеседника.
Рядом в светлом длинном пуховике стоял невысокий парень, закутанный в огромный вязанный шарф, в руках у него ничего не было, только через плечо перекинут черный тубус. На вид человеку нельзя было дать и двадцати: невероятно симпатичное, румяное от холода лицо выглядело очень молодо, только тень усталости и синяки под глазами показывали, что мужчине не так-то и мало лет.
— Хорошо, что я успел вовремя, — кивнул человек на закрытую дверь подъезда, где скрывалась страшное, но уже мертвое существо. Я нервно глянула в ту сторону и сдавленно поблагодарила за спасение, поняв, что голубая «молния» была его работой. Мужчина внимательно посмотрел на меня и, оценив мое нервное состояние, покачал головой. — Что ж, теперь надо с тобой разобраться. Как тебя зовут?
— Инга, — коротко бросила я и напряглась. — Зачем со мной разбираться?
— А меня Сиэлем зови, — хмыкнул парень на мою реакцию и неожиданно улыбнулся, отчего на левой щеке появилась ямочка. — Ты же тоже из наших. Монстров всяких видишь. Да, не удивляйся, я это еще час назад понял.
На последних словах он рассмеялся, увидев мое удивление. Потом махнул рукой в сторону улицы.
— Пойдем, Инга, в кафе каком-нибудь посидим, поедим, да пока тут разбираться с чудищем этим будут, я постараюсь хоть немного ввести тебя в курс дела. Ух, я не ел нормально со вторника, ну и работенка сейчас пошла! — заворчал мужчина и первый направился на выход из тихого двора, где стоял дом, в котором я жила, и чуть не стала жертвой неведомой твари. Мне ничего не оставалось, как пойти следом, порадовавшись, что сумка все еще со мной, несмотря на страшный вечер.
Часть вторая. Автобус в Никуда
— Все. Нам осталось только подождать.
Мы были на самой обычной остановке. Рядом стояли старенькие девятиэтажки, направлялись по своим делам люди, напротив, через дорогу, горела вывеска ларька «МОРОЖЕНОЕ». Несмотря на холод и сугробы вокруг, люди все равно останавливались и что-то там покупали. Возможно, не только какие-нибудь чипсы, но и эту холодную сладость. А что? Я тоже никогда не брезговала в зимнее время побаловать себя мороженным. Главное, не на улице это все дело есть.
Я повернулась к своему спутнику, который больше не проронил и слова, только коротко, но с облегчением выдохнул.
— Ты что, спать собрался?! — воскликнула я с долей возмущения в голосе. — А как же автобус? Мы ж его пропустить можем!
Сиэль даже ухом не повел. Сидел на скамейке, облокотившись на стеклянную стенку остановки и вытянув свои длинные ноги. Руки спрятал в карманы дутого пуховика и носом зарылся в высокий воротник так, что видны были только брови и глаза, что даже не открылись, когда он мне отвечал.