После побега Наташки Анжела готова была ехать вслед за нею в Москву, найти мерзавку и просто убить её. Но переночевав рядом с детской кроваткой, почти без сна, проклиная непутевую дочь, она сбегала на почту, дозвонилась до соседнего городка, где жила её мать - бабушка Наташки, крепкая женщина шестидесяти пяти лет, рассказала о брошенном внуке и прабабушка Света, собрав немногочисленные пожитки, в этот же день приехала к дочери. Осмотрев орущего правнука, она молча вышла из дома и через полчаса вернулась с трехлитровой банкой домашнего молока. С тех пор маленький Алеша ел кашу только из натуральных продуктов, спал на свежем воздухе при любой погоде и прыгал на руках у прабабушки под деревенские частушки, повторить которые не решился бы даже зять Ваня в кругу своих коллег-дальнобойщиков. Соседская бабка, державшая корову и так коварно отказавшая Кравцовым, теперь приносила каждое утро полную трехлитровую банку свежего молока, из которого ребенку варили кашу, заквашивали творог и простоквашу, а иногда даже сметану удавалось получить, если молочко оказывалось особенно жирным.
Алёшенька быстро рос, набирал вес, стал спокойно спать и даже пытался делать первые шаги по своей кроватке, держась за перекладины. Прабабушка в нем души не чаяла и даже не представляла как она раньше жила одна без этого маленького любимого человечка, с рождения не нужного своим родителям. О Наташке в семье старались не говорить, но Света изредка про себя поминала её нецензурными словами.
На краю земли
Редакция газетенки, в которой теперь работал Игорь, состояла из семи человек. Поэтому для заполнения газетных полос писали все, начиная с главного редактора и заканчивая курьером-уборщицей-кладовщицей Надюшкой - поклонницей и верным оруженосцем Игоря. Девушка приходила с утра в кабинет своего идола, тщательно протирала все поверхности, приносила бумагу, чай, ручки и, если не надо было никуда бежать, сидела тихо на стульчике у двери, не сводя глаз с любимого лица. Поначалу Игорь чувствовал себя некомфортно от такого пристального внимания и столь неприкрытого проявления чувств, но потом привык и просто не обращал внимания на свою поклонницу.
Девушка бралась за любую работу, изредка отдавая в печать свои заметки, написанные на коленке в уголке кабинета ответственного секретаря. Она второй год пыталась поступить в институт на факультет журналистики, но никак не получалось набрать необходимых баллов на бюджет. На платное отделение денег у Нади не было. Родители, имеющие кроме дочери еще пятерых детей, совсем не могли помочь. Девушка снимала угол у бабки в деревянном доме и платила уборкой, стиркой, походами в магазин и в аптеку. Баба Дуся была рада тихой и скромной квартирантке, самой ей стало трудно справляться с хозяйством, а Надюшка безотказно выполняла все бабкины поручения.
Со дня приезда Игоря на Сахалин прошел год, боль и обида на бывшую жену постепенно стала утихать. Стрелецкий с головой погрузился в работу над новой книгой, да и в газете проблем хватало, главный редактор любил опрокинуть рюмочку, за которой следовала череда стаканов, бутылок, когда руководитель становился абсолютно нетрудоспособен и ответственному секретарю приходилось брать всю работу по выпуску газеты на себя. Документы на развод Игорь послал по почте и вскоре получил желанную свободу. Родителям он позвонил почти сразу после приезда, стойко выслушал все справедливые упреки от мамы и клятвенно пообещал регулярно звонить и писать.
Приближался праздник 8 марта, коллектив редакции готовился к корпоративу, три журналистки предпенсионного возраста и юная Надежда распределили между собой приготовление блюд. С мужчин причиталось спиртное, цветы и праздничное поздравление. Водитель Анатолий, он же охранник, он же дворник, обещал сыграть на баяне и даже спеть, главред подготовил речь, закупил цветы и даже небольшие подарочки для женщин, Игорь принес свой магнитофон с дисками популярных исполнителей, выбрал и доставил вино. Праздник обещал быть веселым.
Надя пришла вечером домой, достала из-под кровати маленький чемоданчик и с тоской осмотрела свои убогие вещички. Надеть на предстоящий праздник было нечего совсем. В коридоре послышалось старческое шарканье и за занавеску, где сидела девушка, заглянула баба Дуся.
- Чо сидишь, пошли вечерять, смотрю, ты уж и картошечку сварила. Сичас достану огурки, маслицем польем и поедим, - проскрипела старушка, - ставь чайник, печка не горячая, пока закипит!
- Иду, бабуля, - грустно отозвалась Надя, - захлопнула крышку чемоданчика и пошла к столу.
- Чо смурная такая, обидел кто? - сдвинула седые бровки хозяйка, - ты скажи, я разберусь. Не смотри, что я старая, да немощная, защитить тебя смогу, не сомневайся.
- Нет, не обидел никто, просто грустно стало, - опустив голову шепнула девушка, шмыгнув носом.
- Давай рассказывай, не таись, а то я не вижу, что глаза на мокром месте! - приказным тоном прошамкала суровая бабка.
- У нас скоро вечеринка к 8 марта, а мне ну совсем нечего надеть, стыдно идти в обносках. И у родителей просить денег не могу, - прошептала Надюшка, - глотая слезы, - не пойду и все, не хочу позориться.
- Тю, нашла из-за чего горевать, - фыркнула баба Дуся, да мы тебя оденем в лучшем виде, не реви.